Совсем молоденькая девица в белой накрахмаленной рубашке приветливо объясняла что-то посетительнице в объёмистом пуховике. Пластиковый, даже не сенсорный бейджик, без встроенного ИИ, испещрённый мелкими царапинами, совсем поник, пряча имя и должность своей нервной обладательницы. Второе кресло администратора пустовало. Его девственная вздутость рассеивала в Еленском маревую надежду на скорое заселение. В провинции совсем иной темп жизни и совсем иные обычаи. Иной сервис.
– И вы ждёте? И я вот, – обратился к нему на ломаном кабардино-балкарском впереди стоящий мужчина. При этом, оборачиваясь, он успел проехаться локтем по шелестящему пуховику дамы и встать ногой в снежную кашицу. Дама шикнула, но вернулась к склоке.
– Именно, – ответил Владимир на русском.
Дама заругалась громче. Владимир, хищно, вылавливал нить их диалога.
– О, свояк! Я тоже русский, но по вам так и не скажешь. Одеты вы как местный барон. Нет, целый Лорд! Я-то подумал, что вы кавказец. Глаза чернючие, породу видно, да и возраст вам идет. Пятьдесят поди…Нос, правда, прямоват… Но так даже лучше.
Еленский всё ещё наблюдал за проблемой у рецепшена.
– Здесь много наших, – продолжил уже на родном незнакомец. – Ух, как вечерочком разгуляемся, да?
Еленский мазнул взглядом и по правильным, но совершенно неприметным чертам лица собеседника, и по глинистому цвету беззаботных глаз и по взлохмаченной чёлке; вывел возраст около тридцати пяти, а потом уже по делу осмотрел лестничный марш – узковат, не разминуться; должно быть, для персонала. А в номера – непременно с другого входа. Так должно быть у всех элитных заведений, и даже здесь…
– Мне ненадолго, – продолжал незнакомец. – Я так. По-быстрому.
– Вселяете надежду.
– Пётр Ибрагимович Гессенский, – он охотно протянул руку с растопыренными коротенькими пальцами и потряс ею в воздухе. Его губы растянулись в приветливую дугу. – Будем знакомы!
Предварительно помедлив и не снимая перчатки, Еленский руку эту пожал. Припоминал, что и среди “форбцевцев” Гессенские были, вот только то ли в прошлом, то ли в позапрошлом столетии разъехались по Европе, а ветвь русская выродилась лет двадцать тому назад. Вряд ли перед ним представитель династии…
– Владимир Александрович, – представился Еленский.
– Отлично! Мне кажется, наша встреча не случайна. Ну не символична ли она! Я вот вышел поинтересоваться, будут ли сегодня десерты, а то Алёнушка ведь обещала напечь эклеров! И вот познакомился с вами! Ах, какие замечательные эклеры! Вам тоже понравятся! Моя Алёнка печёт их ну просто великолепно! Вы с ней ещё не познакомились, наверное, хотя, быть может, слышали уже. Слышали же? Ну?
– Не слышал, Пётр Ибрагимович.
– А зря! – возгласил он. – Вчера она их так и не испекла. Знаете форс-мажор, форс-мажор! Вчера телевидение перестало работать, вот Алёночка и отвлеклась. Как-то там покрутила, подделала, антенну придержала. Она в этом деле на все руки мастер! А так бы – испекла! Говорю вам…
– Женщина и мастер…, – бровь Владимира неодобрительно взлетела вверх.
– Ещё какая! Повариха что надо! Чинит похлеще электриков. С сантехникой дружит. И даже слесарные работы! А как-то оказалось, что она и грузовик умеет водить! Вот удивила-то она меня. Я-то моряк, знаете ли, дома не так часто бываю. Но зато капитан атомного ледокола!
– Ну надо же…
Поленницы нигде не было. Рядом с камином лежала сетка дров. Для роботонеимущих это неудобно, и Еленский думал, что если договориться и обойти закон зелёных об ограничении эксплуатации, то первым делом маленькое цифровое удобство…
– Конечно! – воскликнул Гессенский, и Владимир вздрогнул. – Вам обязательно с нею нужно познакомиться! Все без ума от Алёны Шикардосовны! С нею всё горит, всё решается! А вот давеча она разобралась, как собрать шкаф и…
– Петру-у-уша, – девушка с бейджиком шлёпнула ладошкой по стойке, привлекая внимание Гессенского, – Алёна как всегда. Дуй!
– А-а-а! Дрова принимает! – пояснил он, полуобернувшись. – Огонь-баба!
– Пётр Ибрагимович, она же дама… – поморщившись, устало выдавил Еленский и, подойдя к стойке, чуть мягче заявил: – Дорогая моя, на меня записан президентский люкс.
– У нас их два: шале и апартаменты. Желаете посмотреть? Или… сперва я должна была посмотреть ваше имя, да? – и, натужно улыбнувшись, залистала тетрадь, шелестя резко, нескладно. – Н-нет, сначала я должна спросить имя, а потом предложить… Да! Одну ми…
– Оба, моя дорогая. Я рассмотрю оба.
– Выбирайте апартаменты! – вклинился Гессенский. – Там есть всё на первом этаже: и бассейн, и библиотека, и игровая, и бары! Могли бы как-то с вами пропустить по стаканчику этого самого! Да и апартаменты обставлены на самый роскошный лад! Со вкусом. С лучшим вкусом!
