На втором этаже он включил свет, помассировал переносицу и обошёл широкую кровать, призванную удовлетворять своим видом всех, кому присуща гигантомания. Платок скинул на лакированный дубовый столик. Расстегнул запонки, открывая венозные запястья точёных мужских рук. Из бара попробовал виски и нашёл его сносным. Исследуя и пробуя “на вкус” также интерьер и удобство шале, прошёлся по спальне. Паркет глухо резонировал под каждым размеренным шагом. Приятно звучал, создавая чувство обладания. Спускаясь на первый этаж, Еленский уже ощущал себя хозяином этого отсталого курорта и скромничать не собирался. За три дня он изучит товар досконально и примет решение: купить ли скрипучую канатную дорогу, две-три дюжины шале и персонал, или вычеркнуть из списка очередное наименование и отправиться дальше.
День был тяжёлым. Стоя у дивана, Владимир коснулся полы рубашки, расстегивая пуговицы, и уже собирался в душ, когда в шале напротив вернулись хозяева. Он машинально глянул в сторону засветившегося жёлтого квадрата окна.
Первый этаж. Прихожая. Посередине темноватый силуэт в приталенном пальто. В нём сразу узналась незнакомка. Она стояла у окна, замерев, и смотрела в упор на него, на Еленского. В этом не было сомнения, свет горел и в его шале. В ночи их окна подсвечивались лучше, чем подмостки сцен старых театров.
Две сцены. Два зрителя. Друг напротив друга.
