Ей шел уже тридцатый год, но на ее счету была лишь одна литературная публикация – перевод богопротивной книги Штрауса[15] «Жизнь Иисуса в критическом осмыслении». Дружба с Бреями результатом имела знакомство с Джоном Чэпменом, свободомыслящим (и в области любовных отношений тоже) издателем журнала «Вестминстер Ревью». Чэпмен пригласил Мериэн на должность помощника. В своем новом кругу она познакомилась с Гербертом Спенсером, который охарактеризовал ее «как самую восхитительную женщину – с умственной точки зрения – когда-либо мне встречавшуюся». Тогда же стали ходить слухи о их предстоящей свадьбе, хотя, как известно из «Автобиографии» Спенсера, он никогда не помышлял о брачных узах. Мистер Буллит полагает, что в данном случае их союзу помешала ее «умственность», а также то, что Спенсер всегда был «чувствителен к женской красоте». Позднее он писал, что считает красоту условием sine qua non[16], в чем он однажды «к сожалению убедился, хотя интеллектуальные и эмоциональные качества (
Однако, по мнению Чарльза Брея, Джордж Элиот «не годилась для того, чтобы оставаться одной». Ей всегда был нужен некто, на кого она могла опереться и чтобы «этот некто принадлежал к более сильному (как считается) полу, а не к противоположному, более впечатлительному». Мистер Буллит также высказывается в подобном смысле: «ее сердцем, а также умом, когда она работала в «Вестминстер Ревью», распоряжался влюбчивый работодатель, который доводил ее до слез своими рассуждениями о «непостижимой тайне и колдовской сути красоты».
Но так случилось, что в том же году Герберт Спенсер, собираясь навестить Джордж Элиот, взял с собой в гости Джорджа Генри Льюиса, а до этого он как-то пояснил свое отношение к браку: «Не думаю, что самого большого счастья в любви можно достичь когда существуют законные супружеские узы. Причина в том, что мы никогда не можем о них забыть и это отражается на нашем поведении. Вот почему самое лучшее – на какое-то время выбросить из головы даже мысль о них. Это позволит супругам вести себя так, словно между ними никаких уз не существует».
Как же, наверное, странно было слышать из уст солидного, серьезного Спенсера это высказывание о браке, принадлежащее остроумному герою Конгрива Милламанту[17]. Повлияло ли мнение Спенсера на Джордж Элиот – неизвестно, однако, став в тридцать пять лет так называемой «миссис Льюис», она никогда не поощряла свободной любви и очень опасалась, как бы ее пример не оказался аргументом в пользу безбрачных любовных отношений.
В юности мне часто приходилось слышать о причине, в силу которой Джордж Элиот и Льюис не могли пожениться: из-за того, что он не мог получить развод со своей женой-пьяницей. Однако мистер Буллит в этой версии сомневается. Льюис, который, как нам известно, придерживался «либертианства», делил свой дом и свою жену с Торнтоном, сыном Ли Ханта. От Торнтона у нее родилось двое детей. Доктрина, исповедуемая Льюисом и осуществленная им на практике, никому из них счастья не принесла, поэтому он был глубоко неудовлетворен жизнью и жаждал сочувствия.
«Он не понравился ей с первого взгляда» – пишет Буллит. Льюис был очень некрасив и, по свидетельству Карлейля, напоминал «обезьяну». Прошло достаточно много времени, прежде чем Джордж Элиот стала отзываться о нем в письмах со все возрастающей теплотой: «это человек, обладающий и сердцем, и совестью, которые он скрывает под маской несерьезности». Через девятнадцать лет, уже после его смерти, она вернулась мысленно к тому, что называла «нашим благословенным союзом» и охарактеризовала его как «главное благодеяние жизни, сделавшее для меня возможным все».
Льюиса еще вспоминают как автора лучшей в Англии биографии Гёте, но самый важный вклад в литературу он сделал в тот день, когда убедил Мериэн Эванс попробовать свои силы в области художественной прозы. Кстати, то же самое и еще раньше ей советовал Герберт Спенсер. Мы узнаём, что и она сама, и давно, лелеяла «смутную мечту, как однажды вдруг сможет написать роман, но потом утратила эту надежду и все остальные на что-либо хорошее в будущем».
Тем не менее у нее не было оснований для пессимизма. Уже первая ее повесть, которая войдет в сборник «Сцены из жизни духовенства», была восторженно принята к публикации журналом «Блэквудс Мэгэзин», а после выхода в свет всего сборника она, можно сказать, проснулась на следующий день знаменитой, и Диккенс, который догадался, что автор – женщина, стал одним из самых рьяных ее литературных поклонников. О дальнейшем возрастании ее славы можно судить и по тому, что более поздний ее почитатель, лорд Эктон[18], даже утверждал: «Она по праву кажется самой знаменитой представительницей литературы со времен Гёте».
