Сегодня, когда взгляды на мораль и нравственность изменились, «Приключения Тома Джонса, Найденыша» считаются произведением совершенно безвредным и даже полезным, однако наши предки-викторианцы проявляли б'oльшую ответственность во всем, что касалось нравственного воспитания юношества и многие из них бывали обеспокоены тем соображением, как бы молодой обаятельный распутник Том Джонс не сбил их сыновей с путей праведности.
Однажды Дж. М. Дент[23] поведал мне, что испытывал большие сомнения насчет «допустимости» этого романа в Публичную Библиотеку и только посоветовавшись с доктором богословия, Р.-Ф. Хортоном и заручившись его одобрением согласился на подобный «допуск».
Нам, однако, незачем порицать викторианцев за боязнь, как бы сомнительные книги не оказали вредоносного влияния на молодежь, тем более, что и сам Филдинг отчасти разделял подобные опасения. В одном из своих эссеев, опубликованных в «Журнале Ковент-Гарден», он рекомендовал читателям «всемерное воздержание от скверных книг: я самым убедительным образом умоляю многих юных читателей избегать знакомства с книжными новинками до тех пор, пока они не получат одобрения какого-нибудь мудрого и образованного человека. Такую же осторожность рекомендую проявлять всем отцам, матерям и опекунам: «Дурные связи развращают добрые нравы» – повторил Св. апостол Павел вслед за Менандром, сказавшим: «Дурные сочинения развращают одновременно наши нравы и наши вкусы».
Говоря о «дурных» книгах, Филдинг имел в виду не только сочинения бездарные и глупые. Он подразумевал при этом произведения и двух гениальных писателей. Воздав хвалу Шекспиру и Мольеру, Филдинг продолжает: «Были однако и авторы, не лишенные таланта, кто так скверно им распорядился, что если бы их сочинения попали в руки палача, тот бы сжег их и ни один добродетельный человек не пожалел бы о такой утрате. Не побоюсь назвать среди них произведения Рабле и Аристофана, ибо, если будет мне позволено свободно высказать свое мнение, оба эти автора совершенно явно замышляли предать осмеянию всё здравомыслящее, благоприличное, добродетельное и священное, что есть в нашем мире».
Тем не менее, если мы согласны, что книги могут оказывать не только хорошее, но и дурное воздействие, то ведь не так легко решить, какие именно из них хороши, а какие плохи. Книга, которая лишь воспламеняет телесные страсти одного читателя, может, напротив, воспламенить возвышенными чувствами сердце другого. К тому же не надо забывать, что на свете существуют не только плохие книги, но и дурные читатели.
Если, подобно Филдингу, судить о книге с моральной точки зрения, то мы должны ожидать от нее лишь благотворного влияния, то есть, ее цель – делать человека гуманнее, углублять его здоровое представление о жизни и укреплять духовные силы, хотя доктор Джонсон[24], очевидно, не согласился бы с тем, что роман «Том Джонс» отвечает какому-либо из этих пожеланий.
Если обратиться к Босуэллу[25], то и он поведал нам, что разделяет высказывание Ричардсона: «Добродетели героев Филдинга это пороки порядочных людей». На мой взгляд, однако, данное суждение попросту неумно и даже бессмысленно, хотя именно Босуэлл, как мне кажется, сумел ухватить суть проблемы, когда, проявив гораздо больше ума и проницательности, заявил: «Но я бы рискнул добавить к уже сказанному, что моральная тенденция творчества Филдинга хотя и не способствует укреплению ничем не запятнанной добродетели, встречающейся крайне редко, тем не менее всегда положительна по отношению к чести и к честности и возбуждает благожелательные, благородные чувства. Тот, кого Филдинг изображает честным человеком, есть добрый представитель общества, способный под верным руководством достичь морального совершенства».
Жизнерадостный Филдинг был человеком, который и других заставлял чувствовать, как это хорошо – жить на свете.
Леди Мери Уортли Монтегю[26] в одном из своих писем дает нам очень яркое представление о Филдинге-человеке, познавшем добродетель наслаждения жизнью: «Счастливая телесная конституция… заставляла его обо всем забывать над блюдом паштета из оленины или даже единственным бокалом шампанского, и я уверена, что он тогда бывал так счастлив, каким никогда не бывает ни один принц на свете. Прирожденное добродушие заставляло его восторгаться «умениями» своей неопытной кухарки и поддерживало способность не унывать при любом повороте событий. Есть большое сходство между двумя характерами – Филдинга и сэра Ричарда Стиля, хотя, на мой взгляд, Филдинг обладал б'oльшими ученостью и талантом. Им обоим, несмотря на помощь друзей, всегда не хватало денег, но их не хватило бы даже владей они наследственными угодьями, столь же обширными, как сфера их воображения. Тем не менее, каждый из них был создан для счастья, и жаль, что ни тот, ни другой не были бессмертны».
