― Сет! ― произносит он, румяные щеки пылают.
― Я направлялся… ― говорит Сет, делая неопределенный жест рукой.
― Нет, нет, ― смеется Ласка, все еще крепко его держа, ― ты идешь не туда. Это была не пожарная тревога, это была гала-тревога.
Сет не имеет понятия, что тот имеет в виду, но позволяет Ласке повести его в поток рабочих «Фонтус». Рой пчел кажется радостным. Они собираются в главном конференц-зале, массивном пространстве, заполненном стеклянными экранами, голограммами, каскадными визуализациями, затаренными холодильниками. Люди передают напитки своим коллегам, шутят, что поймали членов команды Желтых за питьем напитков Зеленых, и наоборот. Единственным продуктом всеобщего потребления считается вода: любой имеет право пить любую из вод, свободный от вины. Все оживленно переговариваются и улыбаются, море ожидающих лиц.
Как правило, общественные собрания заставляют Сета чувствовать себя некомфортно. Как будто он покупается на что-то, становится жертвой группового мышления, это как принудительная клизма «КулЭйд» для мозгов. Белая Ворона. Теперь, крайне взвинченный, вспотевший, он лавирует в угол и проглатывает таблетку «Траникс».
Он пытается найти глазами Фиону, но не видит ее. Да и вчера ее не видел. Толпа расступается перед пришедшим высоким, красивым мужчиной, как море перед Моисеем. Все умолкают. На нем надет приталенный черный костюм (дорогой), его волосы и борода только начали седеть. Широкие плечи и узкая талия, как у супергероя.
Сет сразу же узнает его по полученному от «Альбы» инструктажу: Кристофер Уолден, основатель и генеральный директор «Фонтус», один из богатейших людей в Южной Африке, щедрый меценат. Как и у политиков, у него талант делать добрые дела на показ при любой возможности.
― Добрый день, мои любимые сотрудники.
Он сияет улыбкой. Его белые зубы ― центр внимания хихикающей толпы. Учитывая его внешность, можно ожидать, что он будет разговаривать с сильным американским акцентом, но его речь поставлена в одной из частных школ Йобурга. Он делает знак ассистенту, который нажимает на кнопку на пульте управления. Изображения неформальной тематики появляются на разрозненных экранах: мексиканский пейзаж из синих небес и жестяных крыш. Обычные фотографии, используемые для манипуляции: сопливые малыши с сухой, раздраженной кожей, собаки с выступающими ребрами, флажные ленты на чахлых изгородях.
― Это пригород в Тембалихле, всего в сорока километрах отсюда. Эти люди крайне нуждаются в нашей помощи. Они едва могут позволить себе основные продукты, такие как вода, хлеб и маис. Вчера до моего сведения дошло, что пара, оставшаяся там жить, уже пять лет пыталась завести ребенка. Наконец, им было даровано это чудо.
Он сделал паузу, и на главный проектор вышло изображение жизнерадостного малыша. Намазанные вазелином ямочки младенца вызывают хор умиления.
― Это Лерато. Вчера она была госпитализирована с симптомами холеры. Мне не нужно вам рассказывать, как опасна холера для маленького ребенка. Это произошло после того, как ее мать смешала смесь с серой водой из крана.
Толпа качает головой, щелкает языками.
― Она была в отчаянии. Деньги на еду закончились. У нее не оставалось выбора.
Он делает паузу, чтобы его сотрудники прочувствовали всю тяжесть положения.
― Но мы не будем стоять в стороне и не позволим этому случиться! ― заявляет он. ― Внизу находятся автобусы. Мы поедем навестить деревню Лерато, чтобы доставить гуманитарную помощь. Еду, парафин, одеяла и воду!
Комната взрывается аплодисментами и улюлюканьем.
― Вы готовы, «Фонтус»? ― выкрикивает он.
Раздается волна одобрения. Глаза Уолдена сияют.
― Я вас не слышу! Я спросил, вы готовы, «Фонтус»?
― Да! ― кричат все в комнате.
― Вперед, «Фонтус»! ― кричит он, выбросив кулак в воздух.
― Впере-е-ед, «Фонтус»! ― кричит комната в ответ, и все направляются на выход.
***
Кирстен принесла им кофейные напитки, для себя со сливками, чтобы притупить свою синестезию во время поездки в общественном такси: черный кофе с двойными сливками, экстра с сахарозаменителем для Кеке. И два пончика с ванилью и ксилитом размером с чайные блюдца.
― Ладно, леди, выкладывай, ― говорит Кеке, как только они втиснулись впереди. ― Куда мы едем, и как ты это нашла?
― Как наше поколение находит информацию?
― Эм-м… Гугл?
― В точку.
Они застряли в пробке. Теперь пробки ― редкость, но постоянно происходят, когда Кирстен куда-нибудь спешит. Она высовывает голову из окна, чтобы увидеть, что вызвало задержку. Впереди них выстроились змейкой послушные автомобили.
― Должно быть, это было нелегко со всеми этими витающими вокруг пророчествами о Судном дне, обещающими, что вот-вот настанет последний день. Суицидники, «Постигшие истину», «Воскресители».
