Они залезают внутрь, и Сет дает водителю адрес «Томми Нокерс». Кирстен ощущает каждую кочку на дороге: каждая рытвина посылает еще больше синих искр вверх по ее руке. Ей нужно увлечься разговором, чтобы отвлечься от боли.
― Почему зеленый кролик? ― спрашивает она. ― Это кажется немного, я не знаю, слишком шутливым и эксцентричным для того, чем вы ребята занимаетесь.
― Уверен, что в твоем доме не завалялось никаких научных журналов.
― Не нужно огрызаться. Я предпочитаю картинки. От этого я не становлюсь тупой. Это то, как я вижу мир, в тысячах и тысячах фотографий. Изображения постоянно витают у меня в голове, как будто я какой-то двойной проектор в 5D. Из жизни, гиперпамяти, из органов чувств… книги слишком атакуют мои органы чувств… ты бы не захотел оказаться в моей шкуре.
― Как и ты в моей, ― парирует Сет. ― Я вижу формулы, повторяющиеся мотивы и уравнения во всем. Звучит, как нечто подобное у тебя.
― Мы похожи, ― говорит она, ― конечно же, похожи. Мы близнецы.
Кажется странным произносить эти слова вслух. Он находит странным их слышать.
― Когда-нибудь слышала о последовательности чисел Фибоначчи? «Золотом сечении»? ― спрашивает он.
― Конечно. Это та закономерность, что продолжает появляться в природе. И в прекрасных вещах. О Фибоначчи не знаю.
― Он был математиком. Открыл свои числа, теоретически разводя кроликов.
― Теоретически разводя? Звучит скучно.
― Я не собираюсь докучать тебе.
В сломанной руке Кирстен гудят нервные окончания.
― Расскажи мне. Я заинтригована.
― Так значит, в теории ты начинаешь с пары крольчат. Когда они в два месяца взрослеют, они заводят свою пару крольчат. Итого, в первый и второй месяцы есть всего лишь одна пара кроликов, а уже в третий месяц еще одна дополнительная. Сколько всего пар? Ноль, одна, одна, две. А затем у родителей рождается еще одна пара крольчат. Три. К тому времени, первые крольчата становятся взрослыми, у них рождается пара крольчат, как и у их родителей. Пять. Затем их становится восемь, тринадцать, двадцать один, тридцать четыре, пятьдесят пять… и так далее… за год получается сто сорок четыре кролика.
― Так значит, ты просто складывал числа, прежде чем добавить их к другому числу.
― Если ты хочешь лишить уравнение всей прелести, то да, пожалуй, можно сказать и так. Так что последовательность представляет собой fn равняется fn-1 плюс fn-2, где n больше трех или n равна трем.
― Ладно, сейчас я потеряла нить разговора.
― Это неважно. Я увлекся. Вся крутость в том, что соотношение в природе проявляется само по себе. Сосновые шишки, ананасы, подсолнухи, лепестки, человеческое тело, молекулы ДНК. Например, двойная спираль имеет ширину двадцать один ангстрем
― Хакерстве?
― В теории.
― Ты такой же заумный, как и твои теории.
― Приходит со сферой деятельности. Наука и прочие отрасли.
― О-о-о, «наука», ― передразнивает она, улыбаясь. ― Использовать странное и красивое соотношение, чтобы побеждать засранцев. Зеленый кролик.
― Тут все дело в символизме.
― Мне нравится. Вы выбрали зеленый цвет по какой-то причине? Зеленое число ― это три, так что это имеет определенный смысл.
― Это дань уважения биохудожнику Эдуардо Кацу. Он создал арт-работу при помощи трансгенного зеленого флуоресцирующего кролика по кличке Альба. Они привязались друг к другу. Однажды, он закончил свое исследование, а корпорация, на которую он работал, забрала свое слово и не позволила ему взять кролика себе домой, и Альба умерла в лаборатории. Это грустно. За время, проведенное вместе, они привязались друг к другу. Корпорация стала, ну, воплощением биохулиганов, а крольчиха нашим талисманом.
― Бедная Альба, ― произносит Кирстен. ― Что они в нее добавили, чтобы, ну знаешь, заставить светиться?
― Зеленый Флуоресцентный Белок из гена медузы.
Кирстен думает о красивой медузе, которую видела в океанариуме, когда узнала о смерти Бетти/Барбары.
― Я не знаю, мне это кажется неправильным.
― В этом и весь смысл. Он использовал трансгенное искусство, чтобы вызвать важные социальные споры по вопросам, касающимся генетики, и о том, как они влияют и будут влиять на следующие поколения. В то время это вызвало сильный резонанс.
― А бедная Альба живет и умирает в лаборатории.
― Да.
― Это некруто.
― Некруто.
― И значит… Фибоначчи, Кац… у тебя одержимость кроликами?
― Наукой. В любом случае, это теоретические кролики.
Машина останавливается, водитель глушит мотор. Сет смотрит поверх Кирстен в окно с ее стороны и произносит:
― Мы на месте.
Она приходит в движение, но он кладет руку ей на плечо. Между ними все еще пробегает ток.
― Оставайся здесь, это займет лишь минуту.
Кирстен наблюдает, как он исчезает вниз по аллее, а затем откидывается на заднее сидение, устраивает поудобнее больную руку и закрывает глаза.
