Всех их убивали одинаково – выстрелом в затылок. Так стреляет палач. Свыше тридцати человек, владельцев престижных иномарок, нашли свой последний приют на тайном кладбище бандитов. Полковник Гуров, расследующий это дело, чувствует, что он подошел совсем близко к разгадке, ведь его уже «заказали» киллеру-профессионалу, за ним непрестанно следят, пытаясь запугать, на него давят со всех сторон. Но когда Гуров идет по горячему следу, ничто не может остановить его: ни пуля, ни угрозы, ни оборотни, еще вчера казавшиеся друзьями.
В жизни семьи наступили светлые дни, каких не случалось, пожалуй, со дня свадьбы. И у Марии, и у Гурова работа и прочие дела неожиданно отодвинулись на второй план. На авансцене оказались они сами, их любовь и внимание друг к другу; оба талантливые, сильные и упрямые, они постоянно думали друг о друге, старались провести вместе как можно больше времени.
Мария, тридцатипятилетняя прима одного из модных московских театров, готовилась к трехмесячному турне по Италии, Франции, Соединенным Штатам и другим странам. Гуров, старший инспектор Управления уголовного розыска России, еще не отгулял положенные дни после единственного за свои сорок два года жизни ранения, а также очередной отпуск и собирался в деревню к родителям. Отец, в недавнем прошлом генерал-полковник, и мать, доктор наук, ушли на пенсию и неожиданно продали душу двадцати соткам под Херсоном. В жизни с людьми случается всякое.
На пороге долгой разлуки семейные неурядицы стали казаться маленькими и смешными. Мария и Гуров отбросили забрала, они больше не думали, кто из них в семье главнее, а старались доставить друг другу максимум приятных минут.
Отбросив прочь все заботы, они дурачились, чувствовали себя неприлично молодыми, а их близкие друзья, понимая, что с ними творится, отошли в сторону и не докучали телефонными звонками. Кроме всего прочего, у супругов появились деньги, «презренный металл», весьма облегчающий жизнь человека. Супруги получили отпускные, а Гурову выдали к тому же еще на лечение и какие-то надбавки.
Разъезжались они через несколько дней. Дальше Марии предстояло жить на иждивении бухгалтера и суточных, а Гурову деньги в обозримом будущем и вовсе были не нужны: подарки уже заготовлены, а питание в обеспеченном родительском доме – не проблема.
Они собирались в город. Мария остановила мужа посередине комнаты, взяла за уши, расцеловала и торжественно произнесла:
– Полковник, слушать внимательно, хотя можно и не запоминать, я нахожусь рядом.
– Понял. – Гуров щелкнул каблуками. – Особенно приятно то, что ничего не нужно запоминать.
– Мальчишка. – Мария открыла свою сумочку. – Деньги у тебя?
– Час назад были у меня, – он вынул из кармана перетянутую резинкой толстую пачку денег.
– Нам следует купить хорошие туфли мне, иначе я не смогу добраться до Рима. И купить тебе костюм. Я в восторге от костюмов, которые твой папа привез тебе из Германии. Но за это время даже Берлинская стена разрушилась, а эти костюмы ты все еще носишь.
– Я аккуратный. Они мне стали словно родные.
– Отставить, полковник. Операция проводится следующим образом. Мы выезжаем на Тверскую, следуем по одной ее стороне, затем возвращаемся по обратной. Лева, запомни, на другие вещи мы даже не смотрим.
– Запоминать не велено, – изображая механического человека, ответил Гуров.
– Лева, прояви свою железную волю. – Мария заглянула мужу в глаза. – Умоляю, прояви свою отвратительную железную волю, иначе через час мы останемся без денег и с целой кучей ненужных вещей. Мужской костюм и женские туфли. Все!
– Самое правильное – не выходить из дома, – сказал Гуров.
– А туфли и костюм?
– Туфли ты купишь себе где-нибудь за границей, а костюм у меня не один. Да и в деревне костюм особенно не нужен, – сказал Гуров. – У меня есть не только воля, у меня и с логикой порядок.
– Иногда ты становишься противным, – констатировала жена, выходя из квартиры.
«Пежо» стоял у подъезда, днем Гуров не ставил машину в гараж. Первым, кого он увидел, открывая жене дверцу машины, был белобрысый, крепко сложенный парень лет двадцати с небольшим.
Он сопровождал Гурова уже третий день, именно сопровождал, не следил, не преследовал, просто открыто ездил за полковником на стареньком «Опеле» чуть ли не довоенного года выпуска. Гуров обратил внимание, что этот раритет не громыхал движком, не скрипел, а передвигался исправно и сравнительно бесшумно. Чего добивался парень, ему было совершенно непонятно. На второй день Гуров попросил инспектора ГАИ остановить «Опель» и проверить у парня документы. «Опель» оказался сравнительно молод: пятидесятого года рождения. А его водитель – Илья Титов родился в семьдесят четвертом, работал механиком на станции обслуживания иномарок, отслужил в армии, не судим, не задерживался. В общем, все в порядке. Вот только катался в свободное время за полковником. Гурова так и подмывало сесть в «Опель» и расспросить этого самого Илью о жизни. Но Гуров неизменно придерживался правила: сказавший «а» должен говорить «б».
Сегодня, усадив Марию в машину и направляясь к водительскому месту, сыщик нарушил свой зарок и, встретившись с Ильей глазами, приветственно поднял руку. Парень с достоинством поклонился.
– Интересный мальчик… Кто он? – спросила Мария.
– Мой поклонник. – Гуров включил движок. – Или ты считаешь, что поклонники существуют только у артистов?
Мария приняла слова мужа всерьез и удивилась:
– А чего же тогда он никогда не подойдет, не заговорит? Полагаешь, он мечтает стать ментом?
