Привычным движением она выдернула канюлю из руки Симона и залепила место укола пластырем. Потом она любезно кивнула ему и Ханне и выкатила штатив для капельницы из палаты. Ханна смотрела, как медсестра закрывает за собой дверь. Та казалась ей злым демоном, который ненадолго, но действенно вмешался в ситуацию. Она могла бы сейчас убить эту мадам «красный крест»! Почему именно в такой момент? ПОЧЕМУ СЕЙЧАС?
– Продолжай, – потребовала Ханна, как только они с Симоном вновь остались одни.
– Нет, лучше не сейчас, – сказал он к ее величайшему разочарованию и сладко зевнул. – Я чертовски устал, и мне нужно немного вздремнуть.
– Ты уверен? – Ханна приложила все усилия для того, чтобы ее голос не звучал слишком разочарованно, хотя уже чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Я с удовольствием подожду, пока ты немного поспишь.
– Как мило с твоей стороны! – улыбнулся он, умащивая голову на подушке. – Но вдруг я отключусь и проснусь только завтра утром?
– Для меня это пустяки, – заверила его Ханна. – Я останусь здесь.
– Не глупи, тебе ведь тоже нужно поспать.
– Я посплю здесь.
– Где? – Симон прищурился. – На неудобном стуле для посетителей?
– Если понадобится, я улягусь на полу. – Ханна сама заметила, как глупо прозвучали ее слова. В конце концов, речь ведь не шла о дежурстве у кровати смертельно больного.
– Ну хватит, – как и следовало ожидать, бросил Симон и сладко зевнул. – Мне бы сейчас так хотелось немного поспать одному.
– А ты разве не хочешь… – Она запнулась, но этот вопрос не давал ей покоя. О чем же он хотел ее спросить? О чем? Ей необходимо было это выяснить! Он только что подошел к этому так близко, так близко! – Ты разве не хочешь задать свой вопрос?
– Я сделаю это в другой раз, хорошо? – Его веки уже почти сомкнулись, и Ханна поняла, что придется сдаться.
– Ну хорошо, мое золотце. – Она еще раз нежно поцеловала его в губы. – Я приду снова завтра утром и заберу тебя, да?
Вместо ответа она услышала лишь тихое похрапывание.
– Итак, все очень хорошо. Впереди у вас долгая и счастливая жизнь!
Йонатан Н. Гриф скептически смотрел на тринадцать карт, которые до этого вытащил из колоды левой рукой и которые Сарасвати разложила на столе по загадочной системе. Она это называла «кельтский крест». Йонатану казалось, что это название подходит для какой-то чешской деревни.
Он постучал пальцем по верхней карте. Изображение можно было трактовать только однозначно: скелет в рыцарских доспехах, сидевший на жеребце.
– Я бы не хотел вам перечить, – произнес он, – но мне в этой картинке видится в первую очередь смерть… Это даже внизу написано!
Его охватил озноб после прикосновения к карте.
– Это верно, – согласилась женщина, и озноб у Йонатана усилился. – Но смерть не стоит понимать буквально. Она означает избавление, кардинальное изменение. Трансформацию.
– Тогда вы меня успокоили. – Йонатан сглотнул слюну. – То есть, я хочу сказать, когда умираешь, это, конечно, значительное изменение. Я бы еще немного пожил, зачем же мне такие перемены?
– Как уже было сказано, карты указывают на долгую, наполненную событиями жизнь.
– Как чудесно!
– Но…
– Ага, тут и обнаруживается подвох!
Госпожа Шульц строго взглянула на него, заставив замолчать.
– Но, – повторила она и склонилась над разложенными картами, – вы должны быть готовы к таким переменам.
– Какие же это перемены?
– Ш-ш-ш! – Она раздраженно замахала рукой, словно отгоняя надоедливую муху, и стала переводить палец с картинки на картинку. – Я вижу, что вы беспокоитесь.
– А кто при нынешней ситуации в мире не беспокоится?
Сарасвати подняла глаза и цокнула языком.
– Если вы станете перебивать меня после каждой фразы, нам точно не хватит оставшегося времени.
– Молчу как рыба.
Женщина снова вернулась к картам Таро.
– Да, я вижу это совершенно ясно, вы испытываете сильнейший страх. Он вас парализует.
Йонатан не стал уверять ее, что у него
– Вы должны освободиться от этого оцепенения и действовать.
Она указала на карту с подписью «Шут», на которой был изображен юноша, балансирующий на краю пропасти.
– Карты советуют вам быть более легким, – объяснила она. – Оставьте тяготы и печали, не цепляйтесь так сильно за свою боль, отбросьте весь багаж прошлого.
– Да у меня вообще нет печалей! – выпалил Йонатан громче, чем хотел. – Кроме того, если позволите, замечу: молодой человек выглядит так, словно он в любой миг сорвется.
Сарасвати негодующе фыркнула и откинулась на спинку стула:
– Мне очень жаль, но так дело не пойдет. Нам лучше прекратить, с вами ничего не получится.
Она сделала вид, что хочет сгрести карты обеими руками.
