— Не стану! — Преодолев парализующий гнев, лейтенант Эдселл обрел дар речи. С яростным, рассчитанно язвящим отвращением он сказал: — Я на тебя несколько минут назад уже посмотрел. Зрелище запоминающееся! — Припомнив или просто слепо ощутив все обиды, все несправедливости, которые он с утра терпел от окружающих его ослов, горилл и подлых собак, он сказал с палящей ненавистью: — Есть ли хоть что-нибудь, на что ты ради этого не пошел бы?
Капитан Дачмин поднял веки как мог выше, его благодушные глаза заискрились. На безмятежном толстощеком лице появилось приятное предвкушение, готовность не упустить случая позабавиться. Однако он принял серьезный вид.
— Прежде чем мы перейдем к этому, — сказал он, — и пока еще мы говорим о вашей деятельности вне отдела, я хотел бы заявить свой крохотный протест. Мне, собственно, мало радости торчать тут одному, час за часом морочить Три У и сочинять для Паунда уважительные причины вашего отсутствия. Содействовать я буду, об этом речи нет, но спроси себя, так ли уж тебе необходима эта экскурсия.
— Я тебя не виню за уклонение от темы, — презрительно сказал лейтенант Эдселл. — Только подумать! Заставляешь их прислать за тобой машину. Заставляешь их кормить тебя обедом, черт подери! — сказал он в бешенстве. — Почему бы тебе просто не поместить объявление в газете: «Жеребец-производитель. Крою»!
Лицо капитана Дачмина выразило притворное страдание. Он с наслаждением укоризненно покашлял.
— Право, что за выражения! — сказал он. — При девицах! Мисс Канди от ужаса в шоке. Мы должны возвысить твой дух, очистить твои чувства от скверны. Да, я побеседую с тобой о любви…
Мисс Канди встала, вздернула голову и сказала:
— Я ухожу на несколько минут.
— Незачем, незачем, — сказал капитан Дачмин. — Дискуссия будет вестись сугубо деликатно. Ничего низкого, никакой грубости. Именно от этого мы и должны его очистить. Лейтенант, оставьте непристойный нахрап, мальчишеское тисканье и лапанье. Идите сюда, Палм! Покажем ему, как это делается.
— Ни за что, — сказала мисс Канди.
— Жаль-жаль! — сказал капитан Дачмин. — Одна наглядная картина стоит тысячи слов. Хорошо, проинструктирую его словесно. Это просто, лейтенант. И ты добьешься успеха. Дай говорить душе. Нежно возьми ее атласную ручку в свои, гляди благоговейно в пленительные очи (свет гасить еще рано!) и скажи ей, как она прекрасна. А все остальное она сама сделает, крошка милая!
— О! — сказала мисс Канди с возмущением. Она достала из ящика свою сумочку и полотенце и вышла в коридор.
Лейтенант Эдселл сказал:
— А что они делают, когда ты им это выдаешь? Блюют?
Массивные бока капитана Дачмина тряслись, хотя своему лицу он старательно придавал серьезность.
— Что тут смешного, жирная туша?
— Ты, друг мой, ты, — сказал капитан Дачмин и, дав себе волю, расхохотался до слез. Он утер глаза. — Огонь начинает жечь палку, палка начинает бить собаку, — сказал он. — Что они натворили нынче утром, лейтенант? Осудили твои политические взгляды? И ты сводишь счеты, язвяще кивая головой при упоминании блаженства? И все по моей вине? Отныне ты намерен сурово блюсти себя, а я еще пожалею? — Он всматривался в лицо лейтенанта Эдселла с веселым любопытством, потом сказал многозначительно: — А что твоя жэвээсочка? Или все это и ее вина?
— А в зубы не хочешь? — сказал лейтенант Эдселл. Он вскочил на ноги. — Давай-давай! Вставай же!
Капитан Дачмин захохотал, не меняя почти горизонтальной позы.
— Твой и в смерти рядах! — сказал он. — Садись, лейтенант, не то я не выдержу!
Лейтенант Эдселл бешено взмахнул кулаком над столом. Капитан Дачмин, все еще смеясь, отдернул голову, и удар пришелся мимо. Заметив, что лейтенант Эдселл снова замахнулся, он ловко вскинул ногу, упер ее в грудь лейтенанта Эдселла и с силой, но беззлобно толкнул. Лейтенант Эдселл отлетел назад и опрокинулся на пол.
— Прошу прощения, лейтенант, — сказал капитан Дачмин, снова утирая глаза. — Пусть жирная туша, если тебе так хочется. Но могучая. Но бдящая. Не забывай этого.
Телефон у него на столе зазвонил, и он взял трубку.
— Капитан Дачмин слушает… А как же, мэм, — сказал он. — Рядом.
Лейтенанту Эдселлу он сказал очень серьезно:
— Вас, лейтенант! Звонит лейтенант Липпа.
Дверь между маленьким, без окон кабинетиком Ботвиника и более просторной комнатой, где помещались миссис Спен и мисс Джеллиф, была приоткрыта, и потому мисс Джеллиф осмелилась отворить ее пошире.
— Я уже здесь, Ботти, — сказала она. По ее тону, подчеркнуто спокойному и вместе с тем не лишенному оттенка некоторой назойливости, можно было понять, что она осведомлена о крупных неприятностях, грозящих полковнику Моубри и его верным соратникам, и, более того, готова их разделить, коль скоро ей это будет дозволено.
