— Пусть так, — сказал он. — Но страной-то управляет федеральное государство, продукт классового антагонизма и орудие классового господства. И что он должен этому государству? Как бы оно себя ни называло, где бы ни находилось — будь то мы, Россия, Германия, Япония, — оно остается средством сохранения власти для кучки людей, которые ложью и обманом пробрались на самый верх, а всех остальных оно заставляет работать на эту кучку. Ногой в зубы — вот все, что он ему должен. И пусть наподдает всякий раз, когда может себе это позволить без того, чтобы его ликвидировали. Естественно, если он правда верит в непротивление, то ни для каких конструктивных действий все равно не годится, а потому и пусть его ликвидируют…
Он умолк.
Дверь из кабинета майора Уитни отворилась бесшумно и быстро. Капитан Дачмин, изображая человека, увертывающегося от удара, ловко проскользнул вокруг нее, потом тихонечко ее закрыл и привалился к ней широкой спиной.
— Чуть было меня не ликвидировали, — сказал он. — Брр! Этот Ходен, полковник, поглядишь на него и уверуешь в петушиные яйца. Нет-нет! — сказал он мисс Канди. — Вовсе не то. И к тому никакого отношения не имеет. Просто он доподлинный живой василиск, сказочное чудище — оно убивает взглядом, а на свет выходит из яйца, которое сносит петух. Не путать с василиском-ящерицей… Вот что, лейтенант, — сказал он лейтенанту Петти, — извини, что продержал тебя столько. Сегодня я не могу. Майор взвалил на меня другую работку.
— Капитан Дачмин! — сказала мисс Канди. — Что это у вас на руке?
— Меня произвели в наблюдатели боя, — сказал капитан Дачмин. — За доблесть. Где Нат?
— Капитан Хикс звонил, капитан Дачмин, — сказала мисс Канди. — Поручил мне передать капитану Уайли, что будет здесь в два часа или около. А капитан Уайли и сержант ушли поесть. Им пора вернуться…
— Без сомнения, без сомнения, — сказал капитан Дачмин. — Пусть возвращаются. Вернутся как жертвы в праздничном убранстве к огненноглазой деве дымной войны… Мне надо и капитана Хикса произвести в наблюдатели. Он начальник моей транспортной службы. Хочешь тоже? — сказал он лейтенанту Петти. — У меня есть еще одна повязка, а машина у капитана Хикса просторная.
Лейтенант Петти уже поднялся на ноги. Он сказал:
— Мне, пожалуй, не стоит. Я распорядился вывезти голубятню. А там есть неопытные. Так мне лучше последить за ними. — Он пошел к двери, но остановился. — А как насчет… то есть позже… мы… то есть мы…
— А! — сказал капитан Дачмин. — Я как раз хотел тебя предупредить, когда меня майор вызвал. Еще бы! Все организовано. Рукой мастера. Они там готовят что-то вкусненькое, домашнее. Джун заедет за нами на своей машине. Мило и экономно, так? Встречаемся в баре «Башни» в шесть.
— Ладно, — сказал лейтенант Петти. — Приду. — Он заметно порозовел и вышел, совсем смутившись.
— Красавчик Джоки ждет меня, — сказал капитан Дачмин. — Веселый, нежный ждет меня, хороший ласковый малыш и самый лучший для меня! Старинная песня. — Он позволил себе плюхнуться в заскрипевшее под ним кресло, легко вскинул толстые ноги, положил ступни на стол и одарил лейтенанта Эдселла благодушным взглядом, весело посмеиваясь: над чем-то симпатичным ему в робкой плотской жажде лейтенанта Петти, над собой за ту шутливую ловкость, которую он, наверное, вложил в организацию приятного вечерка, и (блаженно) над всеми прелестями жизни, над своим неистощимым миром — устрицей, вскрываемой мечом.
Лейтенант Эдселл, чей мир (во всяком случае, в этот день) был совсем иным, ответил ему угрюмым взглядом. Он сказал:
— А что ты собираешься наблюдать? Что-нибудь интересное для меня?
— Не знаю, — сказал капитан Дачмин. — Будут сбрасывать парашютистов с каких-то новых транспортных самолетов. Отделу боевой подготовки требуется оценка. Они займут или попробуют занять дальний конец строящейся длинной полосы.
— Пожалуй, я с вами, — сказал лейтенант Эдселл. — Какого дьявола! Увяжу с отчетом об автоматических парашютах… — Он подошел к картотеке, вытащил ящик со своей фамилией и начал прогладывать карточки.
— Ну… э… лучше тебе согласовать с Три У, — сказал капитан Дачмин. — Он поручил мне сообщить тебе, чтобы ты никуда не уходил.
— Почему?
— Не знаю. Он сказал, что хочет тебя увидеть.
Лейтенант Эдселл вернулся к своему столу с папкой.
— Увидит в понедельник. К тому времени у него для этого может появиться весомая причина. — Он говорил презрительно, даже угрожающе, будто это каким-то образом должно было поставить майора Уитни на место. — Зачем я ему понадобился?
— Не знаю, — повторил майор Дачмин и потупил насмешливые глаза, полуопустив тяжелые веки. — Может, он считает, что ты слишком мало двигаешься. Может, он хочет рекомендовать, чтобы ты почаще уходил из отдела, бывал бы повсюду, знакомился с людьми, интересовался бы чем-нибудь помимо своих прямых обязанностей. — Ошеломление на лице лейтенанта Эдселла, недоуменный, полный возмущения взгляд рассмешили капитана Дачмина. С дружеской сердечностью он сказал: — Да-да! Сплошная работа и никаких развлечений, сам понимаешь! А вот посмотри на меня…
