В это мгновение не то три, не то четыре парашюта изменили характер движения и чуть поднялись, надуваясь, сталкиваясь с другими. И тут же стало ясно почему: они освободились от висевших на них людей, которые, видимо, отстегнулись и упали в воду первыми среди тучи брызг. И скрылись из виду еще до того, как взметнувшиеся волны снова упали в озеро. Чуть дальше те, кто не отстегнулся, тоже ударялись о воду, пропахивали борозды пены, исчезали под ней. Букет парашютов опрокинулся, мгновенно намок и ушел под воду. На протяжении нескончаемо жуткой минуты на воде и под ее поверхностью барахтались тела.
У лодочного сарая выла сирена. Натаниел Хикс почувствовал, как сжалось его горло, заглатывая воздух, а затем сжалось еще больше, словно чтобы использовать этот воздух для крика. Но крик не вырвался. Его глазные яблоки пронизывала боль, как от слишком яркого света — может быть, из-за перенапряжения глазных мышц при непроизвольной попытке сфокусировать взгляд в двух разных направлениях одновременно. Боль в глазах усугубляла невыносимое давление, которому они подвергали сознание, требуя невозможного дробления на миги, на достаточное число мигов (по мигу на одно восприятие), чтобы объять хаотические секунды мелькания над озером и на его поверхности, внезапно возникшего, внезапно разом прекратившегося.
А десантник, которого тащило по земле, хрипло кричал от боли, но его крики терялись в воплях сирены, набирающих пронзительность, то понижающихся, то вновь устремляющихся вверх. Он с исступленным отчаянием пытался замедлить свое мучительное скольжение по жесткой неровной поверхности бетона. Его скрюченные пальцы ухватили край купола, вцепились в стену шелка впереди, приминая ее, подсовывая под грудь. Парашют сотрясала дрожь, и внезапно он осел, стропы обвисли, тяжелые волны складок разом улеглись, наполовину прикрыв распростертого человека, замершего в неподвижности.
Капитан Уайли сказал:
— Это опасно? — Он распрямился. Натаниел Хикс вдруг осознал, что не заметил, когда именно капитан Уайли присел на корточки, и на него нахлынуло изумление: в этом действии он смутно уловил проявление чудесного инстинкта. Экономия движения: подавив в совокупности все бессмысленные импульсы, порожденные растерянностью и волнением, капитан Уайли хладнокровно скорчился, чтобы поточнее оценить ситуацию. Не предпринимая ничего, он сосредоточенно наблюдал, пока это все как-то образуется и подскажет ему, что следует предпринять.
Занимаясь наблюдениями, капитан Уайли зачерпнул горсть песка и небрежно подкинул его на ладони, так что он осыпался сквозь пальцы. Выпрямившись, он бросил оставшийся песок, обтер ладонь и зашагал к десантнику на взлетной полосе. Натаниел Хикс обернулся и увидел, что на нижнем ярусе штабеля сидит лейтенант Турк. Губы у нее были плотно сжаты, и он заметил, что у нее дрожат не только кисти, но и плечи. Он сказал:
— Где капитан Дачмин?
Лейтенант Турк поднялась с досок и сказала:
— Побежал туда… К пристани… То есть если это пристань. — Она поглядела вслед капитану Уайли и сделала два-три шага. Нахмурившись, она сказала: — Он не должен его трогать. Его надо оставить лежать. У него сломана нога, одна нога, если не обе…
— Откуда вы знаете? — сказал Натаниел Хикс.
Она глубоко вздохнула.
— Я знаю множество бесполезных вещей, — сказала она. — Набралась всяких гнетущих сведений. Я ведь собиралась стать врачом. Но вместо этого вышла замуж. За врача. И имею представление об анатомии. Ноги всегда сгибаются назад. Не вперед и не вбок. — Она улыбнулась ему болезненной улыбкой. — Да, я была библиотекаршей, — сказала она. — До и после. Кроме того, я могу работать на телефонном коммутаторе и доить коров: запомните, а вдруг понадобится! — Она поглядела мимо него на берег озера. — Как обычно, я, пожалуй, немного не на месте. Так идемте? — И она пошла впереди, увязая в песке.
Поглядев туда же, Натаниел Хикс увидел увеличивающуюся толпу, вереницы фигур, пересекающих в отдалении взлетную полосу. Сирена умолкла, и он осознал, что у него за спиной уже не стреляют — очевидно, псевдобой был забыт. На берегу неподалеку стремительно раздевались саперы-негры. Около десятка их стягивали через голову рубашки, торопливо наклонялись, расшнуровывая ботинки. Несколько голых уже шумно попрыгали в воду. Они вынырнули совсем близко от берега и более или менее энергично поплыли, не слишком представляя себе, по направлению к чему, как заключил Натаниел Хикс. Заметно левее от них он увидел — или ему почудилось — что-то напоминавшее светлую ткань намокшего парашюта либо двух. Или так ему казалось. Ни голов, ни какого-либо движения там он не различил.
Пока Натаниел Хикс смотрел на озеро, от смотрящих туда же скучившихся людей отделился капитан Дачмин. Его крупная фигура пересекла полосу песка, выбралась на бетон и двинулась к ним, следом за своей длинной тенью.
— Спасательный катер сегодня вышел из строя, — сказал капитан Дачмин. — Жаль, верно? А купальщики эти вряд ли куда-нибудь доберутся. Лучше бы кто-нибудь скомандовал им вылезти на берег, пока они сами не утонули.
