Когда Нил входит в комнату, Кук в крайнем возбуждении встает. Он проработал всю ночь, но, очевидно, не чувствует усталости.
— Мы докопались до них, старичок. До самой сердцевинки. Построчное сравнение законопроекта, о котором вчера говорил Кардона, и записей твоей подружки Борзекс. Нет никаких сомнений, что «Сад Гесперид» — это «Арева». И все готово к приватизации предприятия и поднесению его на серебряном блюдечке левым радикалам и прекрасной Элизе. Она с минимальными затратами становится мировым лидером в своем секторе, возглавляемая ею группа уже стоит семьдесят миллиардов евро и в ближайшие годы будет только набирать вес. Боюсь даже себе представить, что Герен получит за это.
— Значит, все досье Субиза подтверждены?
— Да. И еще он хотел выяснить, каким образом патронесса частной компании могла диктовать будущему президенту сроки приватизации жемчужины государственной индустрии. Ею все заранее выбрано и определено. Ограбление века!
—
Кук хохочет и тут же становится серьезным:
— Что у тебя на семейном фронте?
— Я посадил Сефрон в поезд на Каор, все юридические проблемы улажены, бабушка ждет ее приезда на вокзале. — Нил широко улыбается. — Я полностью свободен.
— Можно было бы и пораньше освободиться. Сядь и послушай. У нас есть две совершенно не связанные между собой темы, по крайней мере на этот час. Двойное убийство Субиза и Курвуазье, экологический след. Это убийства, но никаких доказанных убийц на руках. Предлагаю на время об этом забыть.
— Криминалка вчера закрыла дело.
— Неплохо.
— И вроде у Скоарнека есть какой-то связанный со средствами массовой информации проект на сегодняшний вечер, как раз во время дебатов. За достоверность информации не ручаюсь.
— Отлично. Подождем до вечера. А пока что поработаем над блоком Герен-ПРГ — «Арева»-Мермэ. Я вижу этот материал так: Герен, действующий министр экономики и финансов, строит свою кампанию на несовпадении. Во время его президентской гонки становится очевидно, что стиль человека и его речи совершенно не совпадают. Мы расскажем о договоре между Гереном и его друзьями и покажем, что это несовпадение как раз и объясняется полным слиянием жанров в сфере управления большими предприятиями и государственным имуществом. Именно это и готовит Герен. Это настоящие перемены в обществе. Пока что договор не оглашается. И речи нет, чтобы избиратели о нем что-нибудь пронюхали. Но в понедельник уже ничто никого не держит. «Арева» предлагается ПРГ. И тут-то как раз и выходит на арену «Геральд».
— Мне нравится этот расклад. Как мы работаем над материалами?
— Я беру на себя историческую часть. Ты — электоральный пакет.
Друзья встают, обмениваются дружескими рукопожатиями, потом каждый усаживается перед своим компьютером.
Парис появляется в Криминалке днем и тяжело поднимается на третий этаж. Машинально здоровается. К этому моменту уже всем в тридцать шестом доме, похоже, известно о его отстранении от дела, и главный вопрос, вокруг которого должны крутиться все разговоры в коридорах, — на какой срок. Сколько времени он тут еще проработает? На какое время его еще сохранят? Сколько понадобится времени, чтобы распустить его группу и создать ее заново во главе с Перейрой, который уже достаточно проработал в полиции? Всех интересует только это, а главное, говорить об этом, объясняться неохота.
В отделе Перейра и Куланж укладывают папки с делом Субиза в картонные коробки.
— Быстро они затребовали их себе.
Перейра выпрямляется:
— Никто ничего не требовал. Я сам от них избавляюсь. И лучше всего сделать это как можно быстрее и перейти к чему-то новому.
Парис улыбается: вот за такую реакцию он и ценит помощника. Он добирается до своей норы в глубине помещения, раздевается, потом идет к автомату за кофе.
— Кто-нибудь еще хочет кофе?
Никто не хочет.
С кружкой в руке Парис наблюдает за деловой суетой подчиненных. А пока попивает свой кофе. Перейра прав, нужно подумать о чем-то другом, выбросить все это из головы. Парис ставит пустую кружку, указывает пальцем на огромное количество бумажных распечаток фотографий, лежащих на полу.
— Это тоже отправляем?
— Нет, это в помойку. Прокуратуре хватит и
Парис нагибается, подбирает несколько фотографий, автоматически отмечая, что в кучу свалены фотографии разных квартир, куда они наведывались, пока вели дело. Прощальный взгляд — и пока-пока. Вот квартирка Сефрон Джон-Сейбер… Фотографии подобраны в хронологическом порядке. Теперь свинарник Жюльена Курвуазье… На очереди логово Эрвана Скоарнека… Каждый угол навечно запечатлен во всех подробностях. Гостиная и книжные полки, этажерка с детективами, перед которой он задержался. Выделенная кухня, всюду бардак. Уборная с репродукцией призывов 1968-го на стене.
—
