Он выговаривался, а мама отвечала невпопад и совсем не то, что он хотел слышать (он хотел готовых формул, но кто их мог дать?), и всё равно становилось легче — хотя бы от того, что мама послушала. Обида на неё стала казаться ему глупой и ничего незначащий — зачем он бросил её, разве у него такая уж плохая мама?
Этот недолгий разговор дал ему сил взять себя в руки, вытереть слёзы и встретить младшего сына с улыбкой и готовностью слушать о майнкрафте, коте-сфинксе (такой жил у Джимми дома) и говорящем роботе, который делает руками-клешнями «клац-клац». От неудобного разговора уйти всё равно не получилось: усевшись за стол перед тарелкой оливье, Ваня спросил: — А что, Мики с нами праздновать не будет?
— Не думаю, — ответил Слава, потеряв улыбку.
— Почему?
Слава молчал, не зная, что сказать, а Ваня со знанием жизни вдруг спросил:
— Напился, да? — ещё и улыбнулся, с пониманием покивав.
— Если бы напился…
— Под кайфом?
— Ваня!
— Что? — непонимающе спросил сын. — У нас в детдоме колёса катали в обмен на мобильники. Дороже всего был мет.
Слава вздохнул: он и забыл, что жизненный опыт сына сполна переплюнул родительский. С надеждой посмотрел на мальчика:
— Ты хотя бы не пробовал?
Тот покачал головой:
— Не, у меня не было мобилы… Так что, Мики под кайфом?
— Вроде того.
Ваня опустил глаза в тарелку, наколол на вилку одну горошину и задумчиво её рассмотрел. Слава в своей тарелке делал то же самое: сортировал ингредиенты, отодвигал их друг от друга и ничего не ел. Тошно было.
Ваня поднял взгляд на Славу:
— А это плохо, да?
— Употреблять наркотики? Очень плохо.
— А курить?
— Тоже.
— Но ты куришь.
Стыд мурашками прошелся по позвоночнику: он же старался быть незаметным…
— Это обо мне плохо говорит, — вынужденно признал Слава.
— А что хуже курить: траву или сигареты?
Слава с подозрением глянул на сына:
— Ты почему спрашиваешь?
Ваня забегал глазами:
— Ну просто…
— Нет, не просто! Я же вижу.
— Просто спрашиваю!..
Если бы у Славы была лампа, как в кабинете следователя, он бы обязательно направил её сыну в глаза.
— Отвечай!
— Это Мики! — почти закричал Ваня. — Это Мики курит, не я!
— Откуда ты знаешь?
— Я видел! Еще летом видел! — Ваня сморщился, как будто сейчас заплачет. — Он сказал, ему подружка купила…
Слава попытался смягчить тон:
— Ты один раз видел?
— Да… Но иногда в комнате пахнет. Как тогда.
— Ясно, — выдохнул Слава. — Спасибо…
Он попытался улыбнуться сыну, но вышло совсем уж неестественно. Ваня закрыл лицо руками и заныл:
— Ну вот, я его выдал!..
— Ты всё правильно сделал. Мики нужна помощь.
Новый год встретили вдвоём. После полуночи устроились в гостиной на диване и включили «Клауса», Ваня завернулся в плед и лёг на Славины колени. Первый час сын активно комментировал происходящее на экране, а Слава кивал, угукал и отвечал: «Да ты что?», сам же мыслями был совсем не здесь: он думал, что теперь делать. Ко второй половине мультфильма Ваня заснул, и Слава осторожно переложил его со своих колен на диван, подложил подушку, сделал звук тише, а сам устроился за столом с ноутбуком. Открыв поисковую строку Гугла, он ввёл: «Rehab».
Изучив все частные и государственные центры для зависимых подростков, Слава понял, что часть из них ему не по карману, часть — содержит «лист ожидания», и ещё часть, бесплатная или почти бесплатная, находится у черта на рогах. В большинстве программ реабилитация проходила за городом и длилась около десяти недель — почти три месяца.
Слава задумчиво стучал пальцем по колесику мышки, представляя, через что ему придётся пройти, объясняя Мики, что он вывезет его за город, сдаст на несколько месяцев в лечебницу и будет навещать на выходных. В эти редкие визиты Мики будет молчать или огрызаться, потому что посчитает поступок отца предательством. Дома его будет ждать Ваня, раз в несколько дней стабильно впадающий в слезную истерику со словами: «Она опять мне не пише-е-е-ет!» и «Я хочу к не-е-е-й, домо-о-ой». Ему придётся оправдываться сначала перед одним ребёнком, потом перед вторым, самому время от времени прибывать на грани истерики, звонить маме — до тех пор, пока бедная старушка не умрёт от сердечного приступа из-за переживаний, которые он начнёт сваливать на неё (потому что больше будет не на кого), а в свободное время страдать от невозможности разлюбить Льва и невозможности быть с ним рядом.
Так и не приняв никакого решения до рассвета, он поднялся, взял ключи от машины и вышел в прихожую. Совесть дернула его, как за ниточку: «Нельзя оставлять детей без присмотра». Он ответил совести: «Можно». Она напомнила: «Один из них накануне употреблял наркотики». Слава заметил: «Если я не приду в себя, я сам начну что-нибудь употреблять». Она промолчала. Стало быть, договорились.
Забравшись в салон, он открыл оба пассажирских окна, не обращая внимания на ноль градусов за бортом, и завел мотор. Не стал уезжать далеко — всё-таки совести удалось его встревожить — а проехался по району.
В голове скакали мысли, врезались друг в друга и путались между собой.
«Нужно найти деньги и отправить его в частный центр, где не нужно ждать очередь»
