Триумф был недолгим, Лев почувствовал себя опрокинутым с пьедестала.
— Так, хорошо, — он попытался собраться с мыслями. — Мы что-нибудь придумаем. Но возвращаться не надо.
— Что мы придумаем? — выдохнул Слава и, кажется, всхлипнул.
Лев был готов начать умолять его не плакать.
— Может, нам правда подождать очередь?
— Он будет употреблять всё это время.
— Ты уверен?
— Я не знаю…
— Нужно понять, насколько всё серьёзно.
Слава молчал, но Лев слышал его прерывистое дыхание в трубке.
— Слава… — осторожно позвал он.
— Лев, я очень устал.
— Я понимаю.
— Нужно что-то решать сейчас. Он проснётся и мне… Мне надо будет что-то делать. Я не знаю, что, я его боюсь.
Лев напрягся:
— Почему ты его боишься?
— Потому что мне кажется, что я его вообще не знаю. Как будто он чужой.
Лев хорошо понял это ощущение, знакомое ему с подростковых лет.
— Он не чужой, — только и ответил он.
— Я знаю, — с раздражением произнёс Слава. — Но я не понимаю, что мне делать. Он агрессивный, он мне не подчиняется, что бы я ни решил — он будет ненавидеть меня за это решение. Я сейчас сижу в машине, а Ваня с ним остался наедине, и это ужасно, потому что я не понимаю, на что он способен. Но если бы я не ушел, я бы сошёл с ума! — Слава говорил всё громче и громче, накручивая себя. — Я и так схожу с ума, мне всё это уже надоело, я думал, что если буду всё делать правильно, то они вырастут правильными, хорошими людьми, когда я за него судился, я не представлял, что через десять лет он будет наркоманом, иначе я бы вообще не стал этого делать, нахрена мне это нужно было? Теперь мне кажется, что это даже не худшее, понимаешь, это только начало, а что будет ещё через десять лет, он сядет в тюрьму?
Лев слушал этот отчаянный поток откровений, не зная, что ему делать. Сказать, что он понимает его или разубедить, что Мики не сядет в тюрьму? Доказывать, что Слава — хороший отец или что Мики — хороший сын? Обвинить обстоятельства? Принять вину на себя? Что?
В любом случае, Славин голос — надрывный и задушенный — разрывал ему сердце.
— Слава… — позвал его Лев. — Слава, слышишь меня?
Он замолчал, судорожно выдохнув в трубку.
— Дыши… — попросил Лев. — Я рядом.
В трубке зашуршало Славино дыхание — Льву показалось, что он почти ощутил его тепло на своих щеках.
— Давай включим видео? — предложил Лев.
— Я ужасно выгляжу, — просипел Слава.
— Не верю, — произнес Лев, невольно улыбаясь. — Ты всегда выглядишь лучше всех.
Слава хмыкнул в трубку, и Лев понадеялся, что смог вызвать у него улыбку.
— Какая-то дамочка в магазине отвела от меня своего сына, прикинь?
— Ну, она поняла, что меркнет на твоем фоне, — ответил Лев. — Пришлось уводить ребёнка, пока тот не заметил.
Слава вяло рассмеялся и согласился переключиться на видеозвонок.
Лев устроился на кухне, за столом, облокотив телефон на сахарницу. Сэм поспешила за ним, как делала всегда, услышав шорох на кухне, встала на задние лапы и просительно посмотрела на Льва.
— Я тебя только что кормил, — напомнил он.
Собака жалобно проскулила в ответ. Он, протянув руку, почесал за ухом и ласково сообщил:
— Сейчас позвонит Слава.
Сэм радостно гавкнула, словно поняла, о ком речь. Лев вытащил табурет из-под стола, поставил его рядом с собой и похлопал ладонью: садись. Запрыгнув, собака свернулась на сиденье калачиком, как котёнок, и прикрыла глаза.
Слава звонил из машины: взъерошенный, уставший, с синяками под глазами и покрасневшими белками глаз. В общем, как Лев и думал: очень красивый.
— Ты прекрасно выглядишь, — тут же сказал он супругу.
Слава усмехнулся:
— Ты мне льстишь.
— Нет, правда, — искренне возразил Лев.
Больше всего на свете ему хотелось коснуться его через экран, протянуть руку и почувствовать теплую щеку под подушечками пальцев.
Слава устало облокотился локтями о руль, опустил голову на руки и спросил:
— Почему ты не хочешь, чтобы мы вернулись?
— Потому что я был не прав, — сразу ответил Лев. Он репетировал эту фразу две недели. — А ты был прав. Здесь опасно.
Слава с подозрением нахмурил брови:
— У тебя всё в порядке?
— Да. Просто не смог спасти гея с огнестрельным ранением в груди. Убили из-за лака на ногтях.
— Пиздец, — выговорил Слава и уткнулся носом в сложенные руки.
Лев точно не знал, что происходит с мужем, но предположил, что внутренний конфликт пошел на новый виток. Слава глухо произнес, не поднимая лица:
— Я не хочу в Россию. Я не хочу там жить и постоянно пытаться быть кем-то другим. У меня одна жизнь, почему я должен тратить её на страх и ложь?..
Лев хотел ответить, что не должен, но Слава, наконец посмотрев на него, спросил:
— Ты думал об этом?
— О чём?
— О том, что это никогда не повторится. Никогда не будет снова двадцать, никогда не будет снова тридцать. Как ты их прожил, так это с тобой и останется. У других людей жизнь, а у тебя выживание. Разве не жалко?
— Жалко, — согласился Лев. Он не понимал, к чему Слава клонит, и как это соотносится с его желанием вернуться.
