— Спасибо, что побыл здесь. Можешь… можешь отключиться, если хочешь.
Слава прошелся глазами по широким мышцам груди и выпирающим ребрам, спустился взглядом ниже, к животу, где дорожка волос от пупка вела к широкой резинке трусов (а за ней — ничего, кадр обрывался), и произнес:
— Кажется, я пока не хочу отключаться.
Лев растерялся, снова забрался поглубже в одеяло и спросил:
— Понятно… Хочешь о чем-то поговорить?
Слава хотел. Но, прежде чем переходить к таким разговорам, было важно узнать другое.
— Почему ты ведешь себя сейчас… по-другому?
— Как? — нахмурился Лев.
— Не так, как перед отъездом. Ты мягкий и аккуратный. Готов говорить о чувствах. Не боишься быть уязвимым.
— Боюсь, — поправил Лев.
— Но всё равно открываешься. Тем ценнее.
Лев молчал, глядя перед собой, а Слава разглядывал его прямой профиль.
— Так что? Что-то случилось?
Он пожал плечами и, не глядя в камеру, ответил:
— Я хочу быть с тобой.
— Хочешь показать мне, что ты хороший партнер? — уточнил Слава.
— Да. Наверное.
— Но показать — это не быть.
Лев наконец-то повернул голову и устало произнес:
— Слава, я очень стараюсь.
Ему не хотелось обижать Льва и снова выводить разговор к конфликту, но нужно было разбираться. Соглашаться на прошлых условиях Слава был не готов.
— Но что, если ты устанешь стараться? Или решишь, что достаточно постарался?
— В смысле?
— Я просто боюсь, что со временем всё опять станет как раньше и мы опять начнем ругаться.
— Не начнём…
— Но почему? — перебил его Слава. — Ведь мы такие же, как раньше. Почему всё не будет, как раньше, если мы — прежние?
Лев, выдержав долгую паузу, такую долгую, что Слава уже было решил, что тот вообще не собирается отвечать, ответил:
— Потому что теперь я знаю, как это — потерять тебя. И я буду бояться потерять тебя снова.
Слава выдохнул, не в силах ничего возразить. Не потому, что нечего было, а потому, что не хотелось обесценивать его слова. Не хотелось доказывать, что на самом деле всё, что говорит Лев — ничего не значит. Но именно об этом Слава думал: это просто слова. Когда-нибудь он снова привыкнет, что Слава рядом. Когда-нибудь он забудет о том, что Слава может уйти. Когда-нибудь…
— Слава, — Лев перебил его мысли. Он поднял взгляд на мужа. — Ты был прав.
— В чём?..
— Ты был прав, что нужно эмигрировать. Ты был прав, когда говорил об этом десять лет назад. Ты был прав.
Слава молчал, не зная, что ответить. Что-то такое Лев уже говорил по телефону неделю назад, но… какая теперь разница? Они всё равно оказались там, где оказались: по разные стороны океана, на разных концах планеты. И этому не поможешь сожалениями о чьей бы то ни было правоте.
— Но вернуться в Канаду я не готов.
Слава усмехнулся. Что и требовалось доказать.
— Но, если ты захочешь быть со мной, — продолжил Лев, — я готов найти компромисс. По-настоящему, а не как раньше.
— И… какой это может быть компромисс?
Лев вздохнул:
— Я знаю, как ты хотел в Канаду. Я помню, как ты говорил о ней еще тогда… В наш первый год. Просто… это очень сложно для меня. Но есть ведь и другие варианты…
Слава напрягся от внезапной догадки.
— Лев, — очень серьезно произнёс он. — Ты что, пытаешься уговорить меня на другую страну?
— Ну… да.
Слава выдохнул с облегчением — как гора с плеч.
— Если это не Монголия, я согласен!
— Я имел в виду какую-нибудь страну в Европе. Там проще подтвердить диплом и…
— Да! — перебил Слава. — Я согласен на любую страну в Европе!.. Нет, стой, в Албанию я не хочу, но…
Лев засмеялся:
— Я тоже туда не хочу. Мы можем вместе посмотреть варианты, когда ты… приедешь.
Вместе!
Славе вспомнилось, каким одиноким он чувствовал себя, пока готовился к эмиграции: скролил юридические сайты, собирая пакеты документов, и, всякий раз, как наталкивался на затруднения, слышал от Льва: «Разбирайся в этом сам. Это же нужно тебе». Он просматривал города, районы и улицы на гугл-карте, спрашивал мужа: «Как тебе здесь?», а тот отвечал: «Мне всё равно».
Неужели теперь всё будет иначе?
Они оба замялись, вспомнив, что вообще-то решили не быть вместе. А теперь, получается, надо было перерешивать обратно…
Лев первым задал этот вопрос:
— Значит, ты согласен? Попробовать ещё раз.
Слава не сразу, но кивнул:
— Согласен.
Лев улыбнулся — было видно, как он пытался справиться с этой улыбкой, сделать её не такой довольной и явной, но у него ничего не получалось.
— Ты тоже хочешь уехать? — осторожно уточнил Слава.
— Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности, — сразу же ответил Лев. — Особенно мой муж.
В том, как он сказал «мой муж», было что-то настолько игриво-флиртующее, что Слава снова посмотрел на сосок, наполовину скрытый одеялом. Он вдруг подумал, что они ни одного дня не просуществовали в своём новом статусе, как пара. Они даже никогда не занимались сексом в браке. Более того: заключив брак, они занимались сексом с другими людьми — какой абсурд.
— Ты можешь убрать с себя одеяло? — попросил Слава.
— Зачем?
— Оно мешает мне любоваться.
Лев помедлил, но выполнил просьбу, снова обнажая тело. На бледных щеках появился румянец, заметив который, Слава умилился:
— Ты что, стесняешься?
— Да нет, просто…
— Хочешь, я тоже разденусь?
