Почти 15 лет полностью

Не понравился трепет, заставивший его колени ослабеть, а мысли распасться на вязкую кашу, где единственной логичной мыслью осталась: «Какой красивый…»

Не понравился страх, подстегнувший этот трепет, зажавший его в угол и напомнивший: «А вдруг он сейчас злится на тебя?»

Не понравилась собственная злость, жаждущая разрушить и трепет, и страх.

Когда они подошли ближе, и Слава почувствовал такой до боли знакомый запах сандала, трепет снова взял над ним верх: «Как вкусно от него пахнет, хочу его обнять», но стоило Льву обратить внимание на шрам Мики, как злость взяла поводья в свои руки.

— Что у тебя с глазом? – услышал Слава.

— Что? — не понял Мики.

— Вот тут, — Лев провёл пальцем по краю глазницы. — Ты ударился?

Мики скосил взгляд на Славу, заметно нервничая, и тот незамедлительно пришел сыну на помощь:

— Он подрался с моим парнем.

— С твоим… кем?

— С бывшим парнем, — невозмутимо повторил Слава.

Желваки по-знакомому проступили на скулах: сдерживается.

— Значит, у тебя там был парень, - ровно произнес Лев.

Слава усмехнулся:

— Это всё, что ты хочешь обсудить в контексте этой ситуации? А почему наш сын бросается на людей тебе не интересно?

— Почему?

Более скучающего тона и вообразить сложно. Ничерта ему было не интересно.

— Ты вообще не изменился…

Так это и случилось.

Они сели в разные машины.

Они поехали в разные квартиры.

Потом, сидя в такси, Слава набрал ему сообщение: «Это я и имел в виду. Ничего не будет иначе, пока мы такие же, как раньше».

Почти 15 лет. Лев [59]

Значит, он с кем-то был.

Конечно, нужно было думать не об этом. В гостиной, шепотом переругиваясь, устраивались спать его дети, одному из сыновей нужна была срочная помощь (а может, обоим?), а он думал только о том, что Слава все эти месяцы с кем-то был.

Они были на связи. Лев пытался выяснять отношения в переписке («Молодец, ты как обычно демонстративно ушел»), а Слава повторял: «Давай поговорим о Мики. Нужно ему помочь». Лев пытался насильно переключить внимание, параллельно переписываясь с заведующим наркологического отделения об утреннем приеме, но отпустить ситуацию не получалось.

Наверное, поэтому так получилось: следующим днём, когда они сидели в коридоре, зажимая Мики с двух сторон, он опять начал об этом.

— Почему ты отпустил его на вечеринку, где он накачался наркотиками?

— Я должен был запрещать ему проводить время с ровесниками? — ответил Слава.

— Ты не ответил.

— Что ты хочешь услышать?

Он раздражился: ну какого черта он увиливает? Если увиливает, значит, и сам считает себя виноватым, разве нет?

— Не знаю, — Лев пожал плечами. — Правду. Что ты отпустил его, чтобы привести в дом своего мужика.

Каждый раз, когда он думал эту фразу – «его мужик» – он пытался вообразить, каким тот был: лучше, чем он? Моложе? Симпатичней?

Слава опешил:

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Серьёзно?

Мики сидел между ними, как между двух огней, опасливо переводя взгляд с одного на другого – и, ясное дело, коридор наркологической клиники, куда они приехали сдавать сына, был худшим местом для такого разговора.

Господи, что за сюр?..

Когда Слава ушел подписывать документы, а Мики увела медсестра, он остался один и немного успокоился: ну, в конце концов, у него тоже был тот странноватый иранец… Вот только он нихрена для него не значил! Он бы никогда не сказал про него «мой парень»! Он бы никогда не познакомил его с детьми! Он бы никогда не позволил ему бить Мики, что важнее всего остального!

Успокоиться не получалось. Только он выдыхал, как тут же вспоминал, почему вообще начал злиться, и эмоции заходили на второй, третий, а потом и четвертый круг.

Вернувшись, Слава сказал:

— Вечером нужно будет отвезти вещи. Он книгу попросил.

Лев на автомате ответил: «Угу», а сам даже не понял смысл сказанного. Слава, посмотрев ему в глаза, через силу произнес:

— Я могу обсудить с тобой эти отношения, если ты будешь спокоен.

— Я спокоен, - ответил Лев, и почувствовал, как запульсировала жилка на лбу.

Стараясь скрыть напряжение, он провел по ней рукой, но та только сильнее забилась под пальцами.

Они вместе направились к выходу, и Слава спокойно проговаривал:

— Можешь спрашивать, я отвечу. Но пообещай, что мои ответы не будут вызывать у тебя… агрессию.

— Я ж не знаю, что там за ответы, - буркнул Лев.

— А какая разница? Это в прошлом. И я имел на это право.

— Ну да, конечно…

— Слушай, я же тебя не упрекаю!..

Лев, готовый к этой атаке, напал первым:

— А я и не называю его своим парнем! У нас был просто секс и всё!

Его слова так гулко отдались от стен пустого больничного коридора, что они оба опасливо обернулись – ни идёт ли кто за ними? Никто не шёл.

Слава, снова посмотрев на Льва, вкрадчиво произнёс:

— Хочешь говорить – давай поговорим. А если хочешь орать – я поехал домой.

— Нет, хорошо, давай поговорим, - закивал Лев.

— И ты не будешь кричать и злиться?

— Не буду.