Теперь он смотрел как тот, зябко передергивая плечами на морозном ветре, запахивается в куртку, и недовольно поглядывает в сторону костра – на Мики все эти особенности туристической жизни наводили тоску. А Лев планировал, как они вместе пойдут запекать картошку, и он, как бы походя, расскажет ему историю из детства – тоже про поход, картошку и запекание, а потом спросит: «Где ты взял яд?». Неуклюже? Может быть. Но к некоторым темам просто невозможно ловко подступиться: к таким Лев относил темы сексуального воспитания, Ваниных отношений с девочками и Микиного яда, купленного в даркнете. Вполне, как он думал, равнозначно.
Он нашел на снегу длинную ветку, подобрал её, решив, что будет тыкать ею в угли между паузами в беседе, заполняя тишину, и пошел к Мики, чтобы в который раз рассказать одну и ту же страшную историю, как однажды он едва не убил своего отца.
Ночью, обустроив Мики постель в машине и уложив Ваню спать в палатке, он тихонечко обошел лагерь в поисках подходящего дерева – дерева, на которое можно залезть, поймать связь и позвонить наконец-то, блин, Славе. Такое нашлось неподалеку от нудистского пляжа (так он мысленно назвал место, где разбили палатки забавные полуголые ребята). Дерево стояло на берегу и клонилось к озеру, так что Лев прошелся по его стволу пешком – только ближе к кроне пришлось взять направление вверх.
С высоты ему открылся вид на озеро: холодное и устрашающее, оно было поистине огромным. Но тьма, опустившаяся на берег, казалась страшнее громадности озера. Лев старался держаться уверенно с детьми, и действовал строго по инструкции, заранее изученной на туристическом сайте, но честное слово: ему самому было не по себе на этом чертовом льду, поэтому он хорошо понимал Мики. Лёд непредсказуем: когда они двигаются по нему, они остаются живы только благодаря его милости. Лёд разрешает себя преодолеть, но, передумав, расходится под ногами толстыми трещинами – такова сила природы. Люди могут ей лишь подчиниться.
Теперь, когда самая черная тьма опустилась на землю, Лев заметил, что вдалеке пропала деревушка, из которой они следовали, а ещё небольшие строения и водокачка. Появилось ощущение абсолютной пустоты.
Найдя удобное положение на толстой ветке, Лев вытащил мобильный из внутреннего кармана куртки и, онемевшими от холода пальцами, набрал Славу – это был видеозвонок. Конечно, куда более щадящим для слабого сигнала был бы простой звонок, но так хотелось на него посмотреть…
Слава ответил сразу, посмотрел на него с экрана запикселенным квадратом, на котором едва угадывались глаза, нос и рот, и всё равно, даже такой, он вызвал во Льве всплеск нежной радости:
— Я так соскучился, — сразу признался он.
Слава скрипуче рассмеялся:
— Я тебя почти не вижу, почему так темно?
— Сейчас ночь.
— А у вас там костра нет или другого освещения?
— Я на дереве. Ловлю связь, чтобы позвонить тебе.
Маленькие пиксели-квадратики растянулись на Славином лице в улыбку.
— Смотри не свались, — фыркнул он, плохо скрывая удовольствие от стараний Льва. – Как прошел ваш день?
Лев отчитался перед Славой за каждый шаг: как развлекал, чем кормил и куда уложил спать. Между делом сказал, что поговорил с Мики («Он согласился на диагностику и лечение») и разрешил Ване уйти в лагерь к хиппарям стучать по барабанам.
— Что за хиппари? – переспросил Слава.
— Не знаю, наркоманы какие-то, — легкомысленно ответил Лев.
— И ты отпустил нашего сына к наркоманам?
— Ну, это ж младшего, а не старшего.
— Тогда порядок, — Слава покивал. – И как, ему понравились барабаны?
— Боюсь, что да.
— Боишься?
— Боюсь, тебе придется поставить барабанную установку дома и конфликтовать с соседями.
— Ну, соседей, пожалуй, оставлю на тебя.
Он то ли шутил, то ли говорил всерьёз, а у Льва заходилось сердце: если соседи на нём, значит, они… и его соседи тоже, да? То есть, они будут жить вместе, в одном доме, с этими самыми соседями?
Слава, будто читая мысли, немного скованно сообщил:
— Я как раз хотел сказать, что, может, как вы вернетесь домой, ты тоже вернешься домой? Ну, совсем, сюда.
Лев сделал вдох, удерживая себя от по-детски радостного вскрика: «Что?! Конечно! Да! Сто раз да!», и вместо этого весьма сдержанно уточнил:
— Думаешь, мы уже готовы?
— Кажется, у нас неплохо получается.
— Да… Да, давай.
— Мы уже больше полугода встречаем каждое утро не вместе, — произнёс Слава. – Можешь в это поверить?
В это не нужно было верить, это было абсолютнейшей правдой само по себе, но Льву всё равно сделалось жутко: как долго…
— Не могу, — честно сказал он.
— Я тоже…
Слава притих, и Лев, чувствуя необходимость закончить разговор на хорошей ноте, спросил:
— А как проходят твои дни?
— О, — Слава сразу же оживился. – Я много рисую и занимаюсь кавказскими танцами. У нас там тако-о-о-ой педагог…
— Какой?