Поэтому, когда Слава, устроившись напротив, сказал: «Расскажи что-нибудь», Лев не понял, как это возможно – завязать диалог на пике возбуждения. В его голове они продолжали срывать друг с друга одежду по пути к кровати. Его мысли продолжали их прерванные действия. Ему было странно, что откуда-то появились эта столовая, этот деревянный стол между ними, закипающая в чайнике вода.
- Лучше ты расскажи, - охрипшим голосом ответил он, не в силах сказать ничего другого.
- О чём хочешь послушать?
Лев спросил то, что интересовало его на самом деле:
- Почему ты не захотел продолжить?
- Потому что мне стало плохо, - незамедлительно ответил Слава.
- Но потом тебе стало лучше. Почему мы не продолжили?
- Потому что за минуту до того, как мне стало лучше, мне было плохо.
Льва стали раздражать его ироничные ответы, словно он смеется.
- И сколько должно было пройти минут в твоём улучшенном состоянии, чтобы мы продолжили?
Слава, прищурившись, спросил:
- Что ты делаешь?
- Что? – не понял Лев.
- Ты пытаешься убедить меня заняться с тобой сексом? – уточнил Слава. – Убедить захотеть этого?
- Вообще-то я просто задавал вопросы. Как я могу в чём-то убедить тебя, задавая вопросы?
- Я чувствую давление.
Лев фыркнул:
- Ну да, как обычно…
Чайник, щелкнув, отключился, но Слава не поспешил разлить воду по кружкам. Он, странно разглядывая Льва (тот чувствовал этот взгляд, хотя сам смотрел в сторону), предложил:
- Хочешь, завершим то, что начали?
Лев посмотрел ему в лицо. Слава ждал ответа со смесью нетерпения, любопытства… и чего-то ещё, неуловимого, но не сулящего хороших последствий. Сглотнув, Лев уточнил:
- Правильный ответ: «нет»?
Слава хмыкнул:
- Мы что, на экзамене?
- А это разве не проверка?
Тот пожал плечами.
- Я просто спросил, хочешь или нет.
- Хочу, - ответил Лев, потому что это была правда.
- Пойдём?
- Пошли.
Слава первым поднялся из-за стола и Лев, нисколько не верящий в искренность его вопросов, чуть не спросил: «А как же чай?». Но Слава уже скрылся в гостиной.
Лев чувствовал себя странно. Всё казалось искусственным: будто он в оборудованной лаборатории, где в него тыкают током, как в белую мышку, а он не понимает, в чём суть эксперимента и какие реакции должен показать.
Слава остановился у постели и, в ожидании Льва, начал расстёгивать на себе рубашку. В тот момент, когда он стоял с обнаженным торсом в голубом свете уличного фонаря, бьющего в окна, он вызывал у лабораторной мышки-Льва только одну реакцию: желание.
Но Слава, похоже, желал чего-то другого. Когда Лев приблизился, тот – то ли ехидно, то ли просто со скрытым раздражением – сказал:
- Ну, чем займемся? Сделаю всё, чтобы ты больше так не расстраивался.
- Для начала: выруби эти дебильные интонации, - попросил Лев.
Он думал, что попросил, но получилось злее, чем хотелось сказать на самом деле. Слава насмешливо присвистнул:
- Такой прелюдии у нас ещё не было.
- Ну, видимо, будет.
- Будет? – переспросил он.
- Уже началась.
- То есть, даже после этого ты хочешь продолжать?
Ему не хотелось продолжать
Он попытался объяснить это Славе:
- Да, я хочу продолжить, когда мы оба успокоимся.
- Я не успокоюсь.
- Почему? – терпеливо спросил Лев.
- Потому что ты озабочен только своими желаниями и меня это злит.
- Кто бы говорил…
Слава, скрестив руки на груди, заинтересованно посмотрел на него:
- Ого, это ты о чём?
- Это ты так сильно опасаешься за свою задницу, что мы трахаемся одним и тем же способом уже четырнадцать лет, а о другом ты и слушать не хочешь.
Слава, усмехнувшись, спросил:
- А разве нет повода опасаться?
Тогда, второй раз в жизни, Лев ощутил накатившее желание ударить его. И даже подался вперед, но заставил себя удержать руки в карманах. Процедил сквозь зубы:
- Ты мне всегда говорил, что дело не в Якове.
- А ты мне всегда говорил, что сам этого хочешь, - пожал плечами Слава. – Ох, неужели мы оба друг другу врали?
Последнюю фразу он произнёс с такой раздражающей театральностью, что теперь – уже в третий раз – Лев подумал: «Сейчас точно ударю». Но снова сдержался.
Слава, чуть приблизившись, проговорил, понизив тон:
- Если что, можешь трахнуть меня прямо сейчас. Не думаю, что у тебя не получится. Ты выше, сильнее, у тебя весовая категория больше…
Лев скрипнул зубами. Неужели этот Слава и тот, которого он впервые увидел в клубе – один и тот же человек? Но, кроме этого… Неужели и он – один и тот же?
- Зачем ты меня провоцируешь?
- Ты хочешь сказать, что тебя можно спровоцировать на изнасилование?
Как бы то ни было, с одной из версий молодого Льва сходства оставались неизменными. И тогда, в ту минуту, проявилась не лучшая его часть.