Почти 15 лет полностью

Он схватил Славу за грудки расстегнутой рубашки и с силой швырнул на кровать. От жестокого приземления та жалобно скрипнула по полу деревянными ножками и сдвинулась в сторону. Он опустился на постель, нависнув над Славой, сжал в кулаках его запястья, и замер, беспомощно соображая: «А дальше что?»

Насиловать Славу? Насиловать Славу?! Что за безумие?

У Славы в глазах читался тот же вопрос. Он не выглядел напуганным, может, несколько удивленным, но не напуганным.

- Отпусти меня, - спокойно потребовал он.

Лев разжал кулаки, выпустил его запястья, и в то же мгновение по щеке прилетел хлесткий удар. Слава ловко оттолкнул его, выбрался и поднялся на ноги. Лев с досадой подумал, что никакого бы изнасилования не случилось: у него бы не вышло взять его силой. Он знал всякие приёмочки, он бы выкрутился… Слава рассказывал, что в джиу-джитсу эффективней всего драться из положения лёжа. От этого вся провокация показалась ещё обидней, чем была.

Застегнув рубашку, Слава поднял с пола пиджак (тот оказался на полу всего час назад (час назад!), когда они всё делали добровольно) и выдохнул:

- Какая долгая, отвратительная ночь…

Глянув на Льва, он как будто бы даже искренне похвалил:

- А ты хорош! Умеешь притворяться.

«Я не притворялся», - хотел сказать Лев.

«Это ты виноват», - хотел он добавить следом.

Но все слова застряли в горле.

И даже в ту минуту, когда Слава уходил, хлопая дверью, Лев мучительно думал: а можно ещё как-нибудь отмотать всё назад?

Почти 15 лет. Слава [12]

Дома он первым делом сбросил с себя ненавистную рубашку – смял и закинул на дальнюю полку. Сначала хотел швырнуть в мусорный бак на улице, но мысли о бездомных и нуждающихся остановили от необдуманных поступков: в конце концов, всегда можно найти тех, кому пригодится.

Рубашка раздражала Славу сильнее всего остального, потому что была белой, а белая – значит, как у него. Теперь всё, что напоминало о нём, было ему ненавистно.

Он надел рваные джинсы с бахромой на дырках и чёрную толстовку. Глянул на себя в зеркало: из отражения посмотрел угрюмый хакер-программист с мешками под глазами и трехдневной небритостью (на самом деле, он не брился всего день, но его однодневная небритость всегда напоминала трехдневную). Слава удивился: когда он стал выглядеть таким… подавленным? Как простой мужчина, который просто устал от жизни.

Он открыл нижний ящик комода, выудил лиловые носки, надел их и стало лучше.

Ещё раз глянул в зеркало и решил: нужна детоксикация.

В коридоре он столкнулся со Львом и, стараясь не встречаться с ним взглядом, сказал:

- Забери детей.

Сам, тем временем, сунул ноги в кеды.

- Ты куда? – спросил Лев, обернувшись.

Слава не ответил – вопрос догнал его уже на лестничной клетке.

На второй день их переезда первое, что сделал Слава – загуглил местные квир-сообщества и, к собственному удивлению, обнаружил, что крупнейшее из них находится на соседней улице, в десяти минутах ходьбы от дома. Он несколько раз аккуратно упоминал об этом Льву, надеясь, что тот заинтересуется, но он только флегматично спрашивал: «И что?» или «И зачем они нужны?». Слава объяснял, что там можно встретиться с другими представителями сообщества, может, даже с такими же семьями, или со взрослыми людьми, которые выросли в однополых семьях – разве не прикольно? «Нет», - отвечал Лев. И Слава за целый месяц так и не побывал там.

Раньше он опасался идти без Льва, а теперь уже стало всё равно. Опасался не коммьюнити-центра, а реакции мужа: он бы, наверное, начал давить на чувство вины, как уже делал раньше, в Новосибирске, когда Слава звал его в аналогичные пространства: «А меня тебе мало?» или шутливое: «А я недостаточное квир-сообщество для тебя? Смотри, есть ещё Мики, он тоже странный». Слава тогда смеялся, не зная, как объяснить, что не мало, а душно.

Узнать нужный район оказалось не трудно: едва он вывернул на Бьют-стрит, как вместо обычной бело-желтой зебры на пешеходных переходах во все четыре стороны по перекрестку замелькала радужная. По одной из них он вышел прямиком к двухэтажному зданию с вывеской: «Qmunity» - там же, рядом со входом, пестрело яркое граффити с джазовыми музыкантами – Чарли Паркером, Бенни Гудменом, Максом Роучем и другими.

«Не знал, что все они были квирами», - подумал Слава, проходя в дверь под вывеской.

А потом вспомнил, что вроде бы и не были.

Сразу у входа его встретили ЛГБТ-и транс-флаги, висевшие друг под другом на стене. Когда он повернул голову, то увидел человека – человека, чей гендер он не посмел определить как мужской или женский, потому что увидел розово-голубой значок на джинсовке – и они улыбнулись друг другу.

- Меня зовут Томá, - сказал человек. – Мои местоимения он/его. Вы пришли на встречу?

- Ага.

Это была «чайная встреча» - разные люди из квир-сообщества собирались здесь, чтобы играть в настольные игры, общаться и пить чай. Слава знал, что они собираются каждое воскресенье.

Томá выдал ему бейджик и маркер.

- Напишите здесь своё имя и местоимения, чтобы другие участники знали, как к вам обращаться.

Слава быстро вывел большими буквами:

SLAVA

HE / HIS