Лев задумался: есть ли у него ещё друзья? Катя? Она точно не прилетит к нему из Петербурга. Она вообще давно себя дискредитировала: ещё когда случилась ситуация с Яковом, чуть ли не прекратила из-за этого их общение. Артур? После того, что случилось с Мики – ни за что. Пелагея? Он был уверен, что сестра и поговорит с ним, и прилетит, если он попросит, но не мог заставить себя ей позвонить: было стыдно до противного ощущения мурашек на коже. Может, потому что она о нём ничего не знала.
В десять вечера он принял душ, но вместо того, чтобы отправиться спать, вытащил из сумки (которую так и не разобрал) светлую футболку и джинсы. На футболке образовались заломы и складки, но Лев не стал её отглаживать, сразу натянув на себя. Следом переоделся в джинсы. Подошёл к зеркалу на дверце шкафа, взъерошил волосы и несколько раз заверил сам себя: «Я не психопатичный». Но мятая футболка – всё-таки не дело, поэтому он накинул сверху рубашку в красную клетку.
Он дошёл до Студенческой, спустился в метро и проехал до Красного проспекта. Сначала планировал зайти в клуб, где они познакомились со Славой, чтобы окончательно добить себя ностальгией, но по дороге поразмыслил: не лучше ли будет дистанцироваться и от Славы, и от своих воспоминаний о нём? Поэтому на Красном он сделал пересадку на зеленую ветку и поехал до железнодорожного вокзала. Там, неподалеку, был известный гей-бар, названный в честь Элтона Джона. Избегая любых напоминаний о Славе, он сам не замечал, как жадно ищет его повсюду: идёт в место, где не хочет быть, надеясь встретить там человека, который изменит всё.
В гей-баре было точно также, как в гей-клубе: песни, танцы, громкая музыка, травести-шоу и скачущая толпа людей. Лев протиснулся мимо них и сразу прошел к барной стойке – там оказалось пусто и свободно. Никто ничего не рисовал, несколько человек лениво потягивали коктейли. Лев прошелся взглядом по каждому из мужчин, пытаясь найти в их лицах что-то особенное, резко выбивающееся из радужной вакханалии, но все они показались ему легкомысленными, пустыми и ничего нестоящими.
Он открыл барную карту, выбрал безалкогольный коктейль с гренадином, поднял взгляд на бармена, чтобы сделать заказ, и завис. Барменом работал смуглый худощавый парень небольшого роста – не то чтобы чертовски похожий на Славу, но… смуглый, худощавый и небольшого роста. Ямочки на щеке не было, но была на подбородке – пряталась за колкой щетиной.
Не в силах произнести ни слова, Лев молча показал пальцем на позицию в меню, и парень показал жестом: «Окей». Он не произносил ни слова и со всеми посетителями общался кивками или качанием головой, и Лев даже заподозрил, что он немой («Немота без глухоты? – усомнился он. – Так бывает?»).
Но парень не был ни немым, ни глухим. Когда он поставил перед Львом его «Ширли Темпл», Лев спросил:
— Как тебя зовут?
Парень сказал на ломанном русском:
— Тахир. Я плохо по-русски.
— Откуда ты приехал?
— Иран.
— Говоришь по-английски? – спросил Лев на английском.
Бармен тут же расслабился: видимо, не часто местные баловали его знанием английского.
— Да, — ответил он.
Лев улыбнулся. Тахир улыбнулся ему в ответ.
— До скольких ты работаешь?
— До двух.
— Я подожду тебя?
Тахир, засмущавшись, опустил взгляд. У него были длинные ресницы, заворачивающиеся на концах. Подумав, он посмотрел на Льва, словно оценивая, стоит ли с ним куда-то идти, и кивнул:
— Хорошо.
За оставшиеся пару часов ко Льву неоднократно подсаживались другие мужчины: пытались заговорить, спрашивали его имя, предлагали «уединиться», но Лев ни с кем не шёл на контакт, упрямо дожидаясь своего бармена. Тот, протирая стаканы, время от времени кидал на него взгляд и хитро улыбался уголками глаз.
Бар они покинули последними, в половине третьего. Пока Тахир, звеня ключами, закрывал двери, Лев вызывал такси. Когда парень подошёл к нему и спросил, куда поедем, Лев коротко ответил:
— Ко мне.
Он бросил взгляд на лицо Тахира: оценил длину ресниц, большие карие глаза, тёмную кожу – наверное, на оттенок темнее, чем у Славы. Спросил:
— Ты красишься?
Тахир, кажется, удивился вопросу. Неловко улыбнулся:
— Нет.
— А если я попрошу, накрасишься?
Тахир долго смотрел на него, прежде чем спросить:
— Ты фетишист?
Проще было ответить «да», чем объяснять, поэтому Лев выдохнул:
— Называй как хочешь.
— А у тебя есть косметика?
— Нет, но если… если я куплю, ты накрасишься? В следующий раз.
Тахир, несколько заигрывая, спросил:
— Будет следующий раз?
— Если всё сделаешь, как надо – будет.
— А что нужно сделать?
Лев подошёл к нему ближе, наклонился, сказал на ухо:
— Трахнуть меня и никому об этом не рассказывать, — и, отойдя, уточнил: — Справишься?
Губы Тахира растянулись в улыбке:
— Я постараюсь.
Прошуршав по гравию, рядом остановилось такси. Лев открыл перед Тахиром дверь заднего сидения, пропуская его вперед, а сам устроился рядом. Парень повернулся ко Льву, прошёлся по нему взглядом – сверху-вниз, а потом снизу-вверх – и, усмехнувшись, сказал: — А ты прикольный, Лев.
Тот ничего не ответил.