Думаю, что в конце концов я обрел почву под ногами.
Еще до того, как ярость поглотила меня, я знал, что добром для меня это не кончится. Я гребаный идиот и уверен, что Сара воспользуется любой возможностью, чтобы напомнить мне об этом. Сейчас, однако, меня больше всего беспокоит сильная боль, вызываемая тугими наручниками.
– Вам не нужно так сильно тянуть, – умоляю я шерифа Стивенса.
– При всем моем уважении, мистер Морган, вы не в том положении, чтобы решать, что нужно, а что нет. Так что, пожалуйста, если б вы могли просто заткнуться на хрен и пойти со мной, я был бы премного благодарен. – В его тоне достаточно снисходительности, чтобы смирить даже самых суровых «клиентов».
Я хочу ответить умной шуткой, но разум подсказывает, что это не принесет мне никакой пользы. Я просто делаю то, что мне говорят. По крайней мере, сейчас я в лучшей форме, чем Боб. Одна эта мысль вызывает легкую ухмылку на моем лице.
– Всё это должно быть вам хорошо знакомо, мистер Морган. Однако, в отличие от прошлого раза, мы не будем быстро пытаться выпустить вас отсюда. Что-то подсказывает мне, что вы пробудете здесь еще какое-то время… Но, эй, что я знаю? Я просто привлекаю к ответственности плохих парней. Я не устанавливаю законы, – сообщает мне шериф Стивенс.
По какой-то причине, когда он называет меня «мистер Морган», это звучит пренебрежительно. Лучше б он назвал меня «Адам». Звучит так, будто фамильярность обращения по имени – это не то, чего он хочет от таких подонков, как я. «Мистер Морган» проецируется с холодной отстраненностью далекого наблюдателя, как будто я нахожусь на другой планете и принимаю радиосигналы.
– К сожалению, знакомо, – говорю я, стараясь сдержать сарказм. Всё, чего я хочу от этого вечера, это то, чтобы он поскорее кончился.
– Надеюсь, так или иначе, это будет ваш последний раз с нами. – Это высказывание может быть воспринято как доброе или как злое. Он радуется моему осуждению? Неужели он всё еще убежден после всего, что видел, что я убил Келли? Черт. Если он так думает, то что тогда подумают присяжные? Я чувствую начало панической атаки. Делаю дыхательное упражнение и сосредотачиваюсь на осознании того, что я ничего не могу решить. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Меня отпускает.
– Я оставлю вас с этими парнями на минутку, – говорит шериф и кивает паре полицейских с неприятным выражением лиц. – Я просто должен спросить… почему? Вы знали, что на вас браслет. Вы знали, что мы найдем вас. Вы знали, что это только ухудшит ситуацию. Так почему же?
– Потому что я не убивал Келли, и никто меня не слушает.
– Понимаю… – Стивенс на мгновение замирает, глядя в пол, словно каким-то образом пытается найти ответ, скрытый в узоре серой краски, отслаивающейся от грубо залитого бетона. Затем поднимает глаза и открывает рот, чтобы заговорить, но всё, что из него выходит, – это вздох. Он закрывает рот, качает головой и идет обратно ко входу.
– Мистер Адам Морган, не так ли? – спрашивает один из его коллег.
– Да, это я.
– Сам пойдешь, или мне придется тащить тебя за эти чертовы наручники? Я в любом случае хороший, но подозреваю в тебе «риск бегства». – Всё это время он причмокивает жвачкой как можно громче, чтобы подчеркнуть это.
– Сегодня вечером я не доставлю вам никаких хлопот, сэр. Я слишком устал, чтобы сражаться дальше.
– Разумное решение.
Интересно, что думает обо всем этом Сара? Гнев, разочарование, шок от моей глупости, конечно, бесспорны, но как насчет того, что я говорил? Она должна знать в глубине души: я не стал бы совершать эту бессмысленную вылазку без веской причины. Я просто надеюсь, что кто-нибудь – кто угодно – наконец-то выслушает меня. Но единственный человек, который думает, что я не сумасшедший – и это Скотт Саммерс, – решил пойти против уважаемого адвоката и теперь больше похож на Майка Тайсона, чем на несчастного вдовца. Насколько я облажался? Даже не уверен, что хочу знать ответ.
Когда мы с Мэтью прибываем в отделение полиции, стоянка для посетителей почти пуста. Мы идем ко входу. Он ободряюще смотрит на меня и кивает, придерживая для меня дверь.
– Тебе это удалось.
– Спасибо, – мои губы складываются в маленькую натянутую улыбку.
Я вхожу в приемную, расправив плечи и высоко подняв подбородок. Мне нужно будет собрать все свои силы и уверенность, чтобы пережить этот вечер.
– Могу я вам помочь? – спрашивает Мардж через пуленепробиваемое стекло.
– Я просто жду.
– Нужно, чтобы вы зарегистрировались, – говорит она, засовывая планшет под стекло.
Мы с Мэтью подходим, записываем наши данные и занимаем места в приемной, ожидая прибытия Боба и Энн. Я разберусь с Адамом после того, как их допросят.
– Думаешь, они придут?
– Если они невиновны, то придут, – предполагаю я. На самом деле вряд ли их появление будет иметь какое-то отношение к невиновности, но, как говорится, невинные люди не убегают.
