Наступило недолгое молчание.
– Надо арендовать другую.
– С большим багажником! – добавил Миотезоро. – В моем разве что котенок поместится.
– С большим багажником… – задумчиво повторил Давид. – А что, Миотезоро, ты сам-то не хочешь уехать с нами?
Тот отрешенно улыбнулся:
– Нет, я остаюсь. Меня с души воротит от того, что я узнал, но теперь я предупрежден и, наверное, при известной хитрости можно выкрутиться, избежать манипуляций и выйти сухим из воды. Я объявлю атомную войну куки-файлам, залеплю камеры на компьютере и телефоне и стану асом контрразведки.
– Тебе виднее.
– Моя свобода – прежде всего свобода внутренняя. Я понимаю все, что вы говорили о прогрессе, который должен прежде всего быть гуманным. Я хочу развить интуицию, научиться прислушиваться к телу, не бояться сомнений, не стыдиться промахов и все такое, смело принимать решения, самому отвечать за свои ошибки… Короче, я буду работать над собой и превращу недоделанное существо в состоявшегося, мудрого человека во всеоружии.
– Только и всего!
– Вот так! Выключить все экраны, чтобы зажечь огонь сознания.
– Хорошо сказано.
Телефон Давида завибрировал.
– Интересно. Номер не обозначился.
– Не отвечай, – посоветовала Эмили.
Давид помедлил:
– Что-то мне говорит, что надо ответить. Я это чувствую…
– Тогда ответь, – сказала Эва.
Он взял трубку.
– Давид, это Кевин.
– Кевин, как живешь?
– У меня очень мало времени. Хотел предупредить: тебя приказано арестовать, а вместе с тобой одну из близких к тебе Изгоев.
– Что? Что ты такое говоришь?
– Это правда. Клянусь тебе. Присвоение идентичности. Они говорят, будет тюремный срок.
– Но…
– Мне пора, Давид. Удачи тебе.
И он отсоединился, не успел ошеломленный Давид его поблагодарить.
Все взгляды устремились на Давида, но он молчал.
– Что случилось? – спросила Эва.
Он пытался унять внезапно напавшую нервную дрожь.
– Нас с тобой приказано арестовать. Мы тут застряли, нас задержат на границе.
Остальные вытаращились на них.
– Ну так, может, арендовать фургон? И всем спрятаться в багажнике? – робко подала голос Эмили.
– А кто будет за рулем? Никому нельзя так рисковать, для суда помощь беглецам – серьезное преступление.
В этот момент снаружи пронзительно завыла полицейская сирена. Давид подобрался, остальные застыли…
Он затаил дыхание, а вой сирены все приближался. Потом начал стихать и растворился где-то в городе.
Все облегченно вздохнули, но теперь в комнате царили тревога и тишина. Все смотрели себе под ноги. Выхода не было. Они пропали.
– Кажется, у меня есть идея, – произнес Миотезоро.
С дороги, ведущей вдоль горного карниза, открывался захватывающий вид на море. Небо наконец очистилось, если не считать двух темных туч, которые, казалось, нарочно застряли, чтобы испортить картину.
Миотезоро притормозил возле пограничного пункта и остановил машину перед шлагбаумом.
Он открыл дверцу, вышел, полной грудью вдохнул морской воздух и вошел в будку. Внутри стоял затхлый запах.
– Здравствуйте, девочки, – как можно женственнее небрежно бросил он с порога.
За стойкой двое пограничников в мундирах, один маленький и лысый, другой жирный и усатый, кисло переглянулись.
Усатый забрал у Миотезоро документы.
– Цель поездки? – рявкнул он.
– Перевожу клиентов на новую квартиру. Все по программе!
После паузы лысый захихикал. Ну тугодум человек, бывает.
– Сколько клиентов везете?
– Троих. Могу познакомить, они очаровашки.
Усатый фыркнул в усы:
– Я бы глянул…
– Куда? В машину?
– Ага.
Миотезоро скрестил руки на груди и вздохнул:
– Ладно уж… Но сначала их придется вытащить.
– Чего?
– Ладно, забудь.
А этот глуп как пробка.
Пограничник встал и обогнул стойку.
– Я пойду вперед, – сказал Миотезоро. – Идите за мной, но предупреждаю: руками ничего не трогайте, ясно?
– Да еще не хватало, – со смехом произнес усатый.
Они вышли из будки, и Миотезоро открыл дверцы кузова. Там аккуратно, бок о бок, стояли три гроба. Один пограничник наклонился и принялся водить по ним детектором – вдоль крышки, по правому боку, по левому, потом еще раз сверху, – после чего сверился с экраном детектора и скривился.
– Но есть проблема, – проворчал он. – Детектор не считывает импланты покойных.
– Проблема! Проблема! Чуть что – сразу проблема! Да нет никакой проблемы, дорогуша. Все три гроба освинцованы, и знаешь почему?
– Нет…
– А ты угадай.
– Не знаю, но…
– Да ни за что не догадаешься! Наследники усопших – Изгои, понятно? Поэтому тела и перевозят на родину. Дорожная авария: дедушка, бабушка, тетка – все тю-тю! И представь себе, их отсталые наследники не смогли договориться, какие им нужны гробы. Одним подавай картон из переработанной бумаги, другим – прочное дерево! Восемь дней договориться не могли! Представляешь, восемь дней ругались из-за ящиков, которые все равно в землю зароют! Дегенераты, я же говорю. Но у нас закон есть закон, правда?
– Э-э… ну да.
– Так вот. А закон что говорит? А закон говорит, что по прошествии пяти дней гроб должен быть освинцованный. И знаете что?
– Что?
