– Через освинцованный гроб ваши детекторы, или как их там, не добивают. Это нормально, это логично. Тучи свинцовые – солнце не добивает. Тоска свинцовая – радость не добивает. Сон свинцовый – будильник не добивает. Тишина…
– Ладно, ладно, я понял…
– А у тебя в мозгу, случайно, нет свинца?
– Нет, конечно…
– Ну вот. Поэтому между нами отлично добивает.
Через десять минут Миотезоро загнал машину в просторную пещеру паромного трюма. Затем поднялся на палубу и на свежем воздухе, наблюдая за стаей птиц, которые летели в дальние края по лазурному небу, с удовольствием приложился к бутылке лимонного «Перье».
В порту назначения, покинув судно и немного проехав, Миотезоро остановился возле дома с выбеленным известью фасадом. Рядом с домом стояла обвитая зеленью беседка и росла глициния. Миотезоро сверился с адресом. Похоже, он у цели.
Он вышел из машины, хлопнул дверцей и увидел двух запыхавшихся стариков, которые бежали ему навстречу через сад. Оба были одеты с изысканной элегантностью: один в шортах на широких бретельках, другой в шерстяном халате. Оба не сводили испуганных глаз с длинного черного катафалка.
– Боже мой! – почти навзрыд простонал один. – Моя внучка?..
– Надеюсь, что нет, – встревоженным голосом отозвался другой.
Миотезоро дождался, когда они подбегут, и спросил:
– Это дом Монтойя?
– Да, – дрожащим голосом ответил старик в халате.
Другой, желая поддержать, обнял его за плечи, но явно и сам был потрясен.
– У меня для вас посылка, – широко улыбаясь, сообщил Миотезоро. – Но вы же знаете правило: посылку надо вскрыть и убедиться, что содержимое в порядке. У вас есть отвертка?
Двумя часами позже Миотезоро был уже возле пограничного пункта.
– Ку-ку, а вот и я! – крикнул он, входя в будку.
– Ну как, миссия выполнена? – проворчал усатый, бросив мрачный взгляд на стоявший под окном катафалк. – Однако…
Лицо его омрачилось.
– Ты что, привез их обратно?
– Даже не говори… – обмахиваясь паспортом, простонал Миотезоро. – Вот же влип я в историю!
– Что за история?
Миотезоро воздел глаза к небу:
– Их там не хотят…
– Что за бред!
– А что тут сказать? Они не хотят… Не хотят они, а? Каково? Я же не могу их заставить! Ну, я и повез их обратно. Я, знаете, мальчик покладистый…
Пограничник ошалело уставился на него, потом повернулся к окну и, нахмурившись, поглядел на катафалк.
– Что же это за бардак такой? – проворчал он, выделяя каждый слог.
Потом встал, бегом обогнул стойку и скомандовал:
– Следуйте за мной!
– Хоть на край света, если захочешь…
Они подошли к катафалку.
– Но… гробы открыты! И они пусты!
– Я же говорю: их там не захотели. Мол, это не органическая древесина, она им почву загрязнит, и грунтовые воды, и леса, и черт знает что еще. Они же там все чокнутые… Чуть не избили меня. Временами они бывают агрессивными. Но я им говорю: «Я тут ни при чем, абсолютно ни при чем! Это не я делаю такие гробы!» Но вот честное слово…
Пограничник рукавом вытер вспотевший лоб:
– Столько лет работаю – никогда такого не видел…
– Слава богу, я жив и здоров. Вот смотрю на тебя и словно лечусь…
И Миотезоро положил руку пограничнику на плечо. Тот шарахнулся:
– Не трогай меня! И уходи наконец. Можешь ехать.
Миотезоро глубоко вздохнул:
– Но, вообще-то, как вспомню… это было даже трогательно… Ты бы видел, как мелкий такой парнишка тащил свою бабушку на руках и…
– Иди, говорю тебе.
– А его сестра тянула деда за ноги…
– Очисти территорию. Чтоб я тебя больше здесь не видел.
Большой телеэкран молчал, словно ему заткнули рот. Его поверхность усеяли крошечные пылинки – облепили ее, слетевшись на ничто. Кажется, этот экран выключили впервые.
Опираясь локтями на барную стойку, Эрик Рюссель вглядывался в стоявшую перед ним полупустую бутылку «Джека Дэниелса». Он сидел на этом табурете весь вечер и пил – чудо, что ему удается сохранять равновесие. К дьяволу мягкий диван! Нынче вечером у него не было ни малейшего желания расслабляться. Комфорт – это саван для души.
Честно говоря, сидеть на жестком табурете было больновато. Но не исключено, что именно эта боль и будила сознание.
Рядом с бутылкой виски перед Эриком стоял его ноутбук, подключенный ко всем дата-центрам на Северном полюсе. Экран заполняли окошки – трансляции со всех камер слежения из всех зон. Ничего увлекательного в этих огромных ангарах не было: все густо населены десятками тысяч серверов в серверных стойках, выстроенных безупречно, как знаменитая китайская «терракотовая армия». Изнутри ангары освещал голубоватый свет, ледяной, как взгляд серийного убийцы. Вот он, сейф с нашими персональными данными, мозг планеты, КГБ человечества, могильщик свободы.
Одна камера транслировала обстановку снаружи ангара. Там, поднимая снежные торнадо, бушевала метель. Термометр показывал минус сорок один градус.
Эрик бросил в стакан два кубика льда и сразу утопил их в виски. Кубики пошли ко дну, даже не треснув. Вся их индивидуальность безропотно растворилась в массе алкоголя, и они исчезли.
Эрик придвинул к себе клавиатуру и начал печатать.
