Когда машина подъехала к пограничному посту возле причала, над морем уже собирались облака. Давид опустил стекло и поднес руку к считывающему устройству. В салон сразу ворвался йодистый морской запах, а на экране появилась надпись:
Давид сфотографировал надпись и в несколько кликов разместил ее у себя в
Шлагбаум открылся. Давид очень медленно и осторожно начал спускаться к причалу. Паром стоял, пришвартованный кормой, опустив аппарель, чтобы принимать автомобили.
Давид въехал во влажную, широко раскрытую пасть.
Через несколько минут он уже стоял на палубе и в лицо ему дул горячий ветер пополам с солеными брызгами.
К его боку была прижата сумка. Туда Давид положил выданный в морге планшет. Миотезоро, должно быть, пустил в ход все свое влияние, чтобы его заполучить, но доступ к аватару Робера Соло был обеспечен.
Вдали четко просматривались очертания острова Изгоев. На палубе больше никого не было. В трюме виднелись только грузовики. Одиночество лишь усиливало дурные предчувствия и порождало мысли о том, насколько безрассудно было пускаться в это путешествие…
До острова доплыли быстро. Давид сел в машину и с облегчением констатировал, что GPS работает безотказно. Следуя указаниям навигатора, Давид поехал неторопливо – незачем ссориться с местными. Поначалу дорога петляла сквозь лесок без жилых домов. Затем деревья поредели и показались беспорядочно разбросанные жилые постройки.
При виде их Давид вдруг почувствовал, что попал в свое детство. Оказывается, у него в памяти сохранились пригородные домишки, какими они были, пока их не снесли, чтобы построить жилые дома, более рациональные во всех отношениях. Чтобы не мерзнуть в своих жилищах, их обитатели были вынуждены тратить дорогую электроэнергию. А холод наступал со всех сторон: он шел от пола, от всех четырех стен, с крыши… Какой-то бред. Все обитатели Правильной территории жили в комфортабельных апартаментах в высоких домах-башнях, выросших в городах.
Теперь дорога шла по берегу с опустевшими пляжами. Ветер морщил поверхность воды, но волн не было. Растянувшись на разноцветных досках, серферы со скучающим видом дожидались погоды. Ну как можно любить занятие, в основе которого лежит такое неустойчивое равновесие?
GPS указывал, что конец пути близок.
Давид еще сбавил скорость и принялся разглядывать окрестности.
Дорога свернула от моря и вошла в более населенную зону. Дома здесь отстояли друг от друга метров на тридцать – сорок, сады росли как попало, деревья, похоже, никто не подстригал, а отвратительные газоны были вообще ни на что не похожи.
Давид остановил машину возле невысокого строения, стоявшего в глубине неухоженного сада. У стены притулилась выбеленная известью беседка, по которой бежала готовая штурмовать крышу глициния.
Чуть подальше, у соседнего дома, оживленно разговаривали двое мужчин. Один из них отчаянно жестикулировал, а его сердитое лицо то и дело искажала зверская гримаса.
Давид достал из сумки и натянул хирургическую маску, которую сохранил после визита в больницу. Ведь в министерстве его предупредили: «Могут быть инфицированы вирусами и заражены болезнями». Если бы не опасение выглядеть смешным, он бы и бахилы с собой прихватил.
Давид открыл дверцу машины, и в ушах раздались вопли спорящих мужчин.
– Имбецил несчастный! – проорал один, и лицо его побагровело от гнева.
– Сам дурак! – взревел другой.
Давид даже не попытался их утихомирить. Впервые в жизни он видел, как взрослые люди, явно находясь во власти неистовых эмоций, налетают друг на друга, как петухи. Добро пожаловать в мир дикарей.
Он поправил маску, сказав себе, что тут больше пригодился бы бронежилет, и вышел из машины. Оба типа прекратили ругань и уставились на него. Давид сделал вид, что в упор их не замечает, и направился к калитке. И тут у него сжалось сердце: на почтовом ящике от руки была написана фамилия Монтойя. Он явно попал туда, куда хотел, и теперь ему стало не по себе.
Кругом было тихо. Он заглянул за калитку и увидел двух стариков, сидящих лицом друг к другу на вымощенной плиткой террасе перед беседкой.
Давид откашлялся, чтобы прочистить горло, и обратился к ним:
– Будьте добры!
Оба старика повернулись к нему и несколько секунд молча его разглядывали.
– Открыто! – хрипло крикнул тот, что сидел справа.
Может, это отец усопшего? Давид вышел на террасу и шагнул вперед. Ему снова стало не по себе. Никогда больше он не поддастся уговорам Миотезоро.
– Прошу прощения, меня зовут Давид Лизнер, я разыскиваю Эву Монтойя.
Старики сидели в небольших плетеных креслах, и перед ними на круглом столике лежала шахматная доска с недоигранной партией. Несколько секунд оба изучали Давида, и тот, в хирургической маске и с сумкой коммивояжера, почувствовал себя полным идиотом. Из дома доносился чей-то звонкий голос.
– Теодор, – представился один из стариков. – Я ее дед.
