Мой мобильник заурчал. Новая эсэмэска от Амины.
Что она себе думает? Я начала было писать ответ, но тошнота поднималась все выше, рот заполнился слюной – больше я не могла ждать ни секунды. Распахнув дверцу, я вывалилась из машины.
Не поднимая глаз от асфальта, я рванула, пошатываясь, к ближайшему кусту, кинула сумочку на землю, и меня вывернуло.
Потом снова и снова, и так до бесконечности. Я кашляла, отплевывалась, и меня опять выворачивало. Наконец во мне ничего не осталось, кроме желчи. Как мне удалось так нализаться? Вроде не так много и выпила.
Из-за всего этого я терпеть не могу напиваться.
Ведь вряд ли кто-то подсыпал мне что-нибудь в бокал?
Немного отдышавшись, я постаралась вытереться, достав из сумочки влажную салфетку. После этого смущенно обернулась и обнаружила, что такси уехало. На тротуаре стоял Крис с суровым взглядом.
– Пошли, – сказал он. – Поднимешься ко мне, приведешь себя в порядок.
Вспомнив об эсэмэске Амины, я стала нащупывать в сумочке перцовый баллончик. Долго копалась, вороша ее содержимое. Что за хрень? Я запустила в сумочку руку по локоть. Ни черта. Я всегда ношу с собой этот баллончик. Всегда.
Но теперь его не оказалось.
Крис жил на втором этаже в желтом доме рядом с гимназией «Польхем». На двери было написано: «К. Ольсен».
Что я здесь делаю? Пьяная, одурманенная, совершенно измотанная после того, как из меня вышло все содержимое желудка.
Когда в прихожей я наклонилась, чтобы снять с себя туфли, то чуть не упала лицом вниз. Криc поймал меня и придержал, положив руки мне на бедра.
– Ляг, полежи на диване, – сказал он, бережно проводив меня в гостиную.
Я рухнула на диван. Лежала там, как куча мусора, уставившись в высокий потолок с роскошной лепниной. Тем временем Крис гремел чем-то в кухне. Веки мои отяжелели, я начала погружаться в дремоту.
– Ты спишь? – спросил Крис.
Он поставил на журнальный столик большой стакан с водой:
– Выпей вот это.
Перед глазами все покачнулось, когда я приподнялась. Я выпила воду большими глотками. Крис выжидательно посмотрел на меня.
Когда я поставила стакан, у меня мелькнула мысль: до чего же дико наивной я оказалась. Ведь я же прекрасно знаю, что насильники используют одурманивающие средства, не имеющие никакого вкуса. Почему я была так неосторожна? Ну ладно, сейчас мы у него дома, и я, по-видимому, самая пьяная девушка во всей Северной Европе. И вероятно, волноваться нечего.
– То, что ты сказал про девушек… Ты что имел в виду?
– А что я сказал про девушек?
– Ну, типа, что у тебя не самые приятные воспоминания.
– А, ты об этом.
Он пососал нижнюю губу, словно жалел, что вообще об этом заговорил.
– Ну ладно, – сказала я. – Не рассказывай, если не хочешь.
Крис откинулся на спинку дивана, положил руки на колени:
– Знаешь, я рассказал тебе, что меня преследовали…
– Да-да, преследовали.
Память постепенно возвращалась ко мне.
– Это был не какой-нибудь случайный человек. Это была моя бывшая.
– Ой!
Он кивнул и почесал подбородок:
– Она не смогла перенести, что мы расстались. Я вел себя не лучшим образом, если честно. Встретил другую, влюбился. Не очень-то красиво, но ведь сердцу не прикажешь, так ведь?
– Ты ей изменил?
– Смотря как судить. Между нами ничего не было – в физическом плане, ни одного поцелуя. Но в эмоциональном плане я ей изменил, и тут мне гордиться нечем.
Я понимала его. Терпеть не могу измены, но чувствами мы не управляем.
– Ясное дело, я понимал, что причиню боль Линде, именно поэтому я тянул время. Но я представить себе не мог, что у нее совсем съедет крыша.
– А что она сделала?
Он снова почесал подбородок.
– У Линды с давних пор проблемы с психикой, – проговорил Крис.
– В смысле?
Никогда не понимала, что под этим подразумевается. О проблемах с психикой вообще редко говорят.
– Я знал, что она неуравновешенная. С ней случались депрессии, анорексия и всякое такое – еще в подростковом возрасте. Она очень чувствительная.
Это звучало нелепо. Кто не будет чувствительным, когда тебя бросает тот, кого ты любишь?
– Она буквально обезумела, когда я рассказал ей все как есть. С ней случались ужасные истерики. Она швырялась в меня тяжелыми предметами и угрожала мне. Хотя это моя квартира – я владел ею уже три года, когда познакомился с Линдой, – она отказывалась съезжать. Несколько недель мне пришлось жить у мамы и угрожать полицией, прежде чем она сдалась.
– Это тогда тебе пригодилась твоя мама?
– Ну да, среди прочего. Потом стало еще хуже. Линда начала преследовать мою новую девушку. Она посылала ей сообщения, несколько сотен в день. Поджидала ее у работы и шла за ней.
– Ужасно!
Казалось, это взято из фильма.
– Мне все время казалось, что с ней можно договориться. Как-никак мы три года были вместе. Моя девушка хотела подать заявление в полицию, но я отговорил ее. Ведь я хорошо знал Линду.
– Какая чудовищная история! Понимаю, что теперь ты держишься с девушками осторожно.
Крис кивнул:
