– Я говорю не про аварию, и ты это понимаешь.
Трэвис вздохнул:
– Трентон любит ее. Она любит его. Он счастлив. Брось уже. У нас своих проблем хватает, к тому же она не ведет себя как стерва.
– И я не веду себя как стерва, и я не спала с одним из твоих братьев! – Как только я это сказала, то тут же пожалела.
Лицо Трэвиса исказилось от отвращения. Он не привык к тому, что я себя так вела, как, впрочем, и я сама.
Мэддоксы хотя и были сломлены жизнью, но все же оставались семьей, напоминавшей тугой клубок вязальных ниток. В мире можно найти множество похожих семей, но они отличались от других. Любили друг друга горячо и преданно, хотя их топливом и стало общее горе.
Трентон это только что доказал. А Камилла чуть не поставила под угрозу все, что они создали за почти два десятилетия слез и страданий. Вот что меня ужасно разозлило.
Я закрыла лицо руками.
– Не хочу так вести себя в твой день рождения. Прости.
– Я же не сказал, что ты стерва. Никогда тебя так не называл. Прости меня, я совсем не это имел в виду.
Я коснулась его лица.
– Не извиняйся. Знаю, что ты пытаешься сохранить мир. – Я скрестила руки на груди. – Но не знаю, сумею ли я сделать то, что ты просишь.
– Думаешь, она все сделала намеренно? Я бы еще понял, если бы ты ненавидела ее за злобную манипуляцию парнями, но вряд ли в этом все дело. Она совсем не типаж Томми. Знаю, что он любил ее, но…
– Похоже, что все еще любит.
Трэвис вздохнул:
– Она не принадлежит ему. Она девушка Трентона, и они идеально подходят друг другу. Томми знал, что они не смогут быть вместе, и поэтому расстался с ней.
– Ты ничего этого не знаешь.
Он стиснул челюсти, но ответил не сразу:
– Я знаю своего брата. Лишь прошу дать ей еще один шанс. Пусть прошлое останется в прошлом, и они начнут заново.
Я покачала головой, глядя в пол.
– Даже не знаю, почему я так злюсь. Если бы я только знала.
– Потому что ты хочешь защитить нас. И поверь мне, голубка, я так сильно люблю тебя за это. Но Трентон сделал свой выбор. Наша единственная задача – поддержать его.
– Хорошо, хорошо, – кивнула я. – Буду над этим работать.
Трэвис поцеловал меня в лоб.
– Лишь об этом я и прошу.
Мы вышли из ванной, и я вновь вернула своему лицу невозмутимое выражение, направившись прямиком к Камилле.
– Принести тебе воды или пива, может быть?
– Пока у меня все есть, спасибо, – сказала она и неловко улыбнулась.
Мне отчего-то показалось, что она поняла, о ком мы с Трэвисом говорили.
– Что такое? – спросила она, будто защищаясь.
– Ничего, – ответила я. Моя улыбка померкла. – Трэвис вернулся домой рано. Я хотела устроить сюрприз.
– Очень на него похоже, – ухмыльнулась Камилла. Трэвис присоединился к нам, и она передала ему бутылку виски, перевязанную на горлышке красной лентой: – Что ж, с днем рождения.
Трэвис поцеловал ее в щеку.
– Спасибо!
– Эй! – нахмурился Трентон и в шутку толкнул Трэвиса в плечо. – Убери свои лапы от моей девушки!
Трэвис поднял руки вверх.
– Без проблем. Я просто проявлял свою благодарность.
Я взяла Трэвиса за руку и отвела на кухню, расставила на торте двадцать свечек и поискала зажигалку, но, порывшись в ящиках, осталась ни с чем.
– Какая нелепость, – прошипела я. – Я замужем за человеком, который пытается бросить дурную привычку, и у нас нет зажигалки?
Трэвис щелкнул зажигалкой и подержал огонек у меня перед носом.
Я мельком глянула на него, а потом выхватила из его рук зажигалку и улыбнулась.
– Спасибо, любовь моя, – тихо сказала я.
Как только я зажгла свечи, Америка выключила свет.
Трэвис стоял за барной стойкой, склонившись над своим тортом, и улыбался, глядя на выведенные на глазури слова. Он обнял меня за талию, зарываясь носом мне в шею, пока вспыхивал каждый новый огонек.
– Отличный торт, – сказал он и шепотом прочел слова: —«Проклятого 20-го дня рождения, Трэвис».
– Рада, что тебе понравилось. Это была идея Америки.
Трэвис поднял руку, хлопая по пятерне Америки.
– Супер.
Америка лишь кивнула, обхватив себя за талию.
Шепли обнял ее, и они игриво покачивались, глядя, как догорают свечки. На лице Шепли застыла счастливая улыбка. Не знаю, о чем он думал, но это точно было связано с Америкой.
Мы пропели «С днем рождения», а потом Шепли включил музыку. Мы танцевали, пили, ели торт и смеялись. Это был идеальный вечер, даже соседи нас практически не трогали. Только раз заходила полиция из-за жалобы на шум.
На праздник пришла половина футбольной команды Трэвиса, а также большинство братьев из Сиг Тау.
Джим, Томас, Тэйлор и Тайлер – все позвонили в разное время, но каждый раз Трэвис выходил на улицу, чтобы пообщаться с родными.
Я целовала Трэвиса каждый раз, когда он выходил, и весь вечер я вспоминала про свой день рождения, каким милым он был тогда, и как я старалась в него не влюбиться.
Оглядываясь назад, я понимала, что мое упрямство было пустой тратой сил и времени. Мне было предназначено стать миссис Мэддокс. Каждый поворот, который я совершала, все, что происходило со мной, хорошее и плохое, направляло меня к моему мужу.
