– Оставь ключ под ковриком. Трент заберет Тотошку после работы и отвезет к ним домой. Он попробует связаться с Трэвисом. – Подруга подняла голову. – И Трент просил перезвонить, когда сможешь. Он очень за тебя переживает.
Джесс загрузил мои вещи на заднее сиденье, поставив чемодан на бок, зная, что понадобится больше места для вещей Америки.
В общежитии я осталась во внедорожнике, пока Джесс помогал Америке загрузить ее вещи, а потом она устроилась позади меня.
– Удивлен, с какой скоростью ты все это собрала, – сказал Джесс.
– Я могу быть очень продуктивной, когда надо, – сказала она, пристегиваясь.
Джесс включил навигатор до аэропорта, и мы поехали туда в полнейшей тишине. Никакого радио или разговоров. Я вдруг подумала, что Трэвис совсем не обрадуется, узнав, что я еду с Джессом, но он также поймет мою спешку. Не время выбирать билеты до Вегаса, когда речь идет о похоронах моей матери.
В аэропорту мы прошли регистрацию и службу безопасности, а я передвигалась, как в тумане. Только когда Америка пожала мою руку, я поняла, насколько я потерянная.
– Эбби, ты уже два часа ничего не говорила. Тебе что-нибудь нужно? – спросила она.
Я покачала головой.
Она снова пожала мою ладонь.
– Шепли вылетает следующим рейсом. Он встретит нас в отеле утром.
Я кивнула, глядя в окно.
К середине полета я не могла перестать думать о значении того, что я не могу заплакать. Я совсем недавно видела мать, впервые почти за два года. Мы расставили точки над «и». А теперь я не могла отделаться от мысли, знала ли она, что умирает. Было ли это прощанием?
Я сидела на центральном из трех сидений. Джесс смотрел в экран перед собой, Америка – в окно. Она вынула наушники, на случай если понадобится мне, но старалась не навязываться.
Поскольку Трэвиса рядом не было, я радовалась, что она со мной. Кроме мужа только, пожалуй, моя лучшая подруга могла понять, в чем я нуждалась в тот момент. Иногда казалось, что она понимала это даже раньше меня.
Когда колеса коснулись взлетной полосы, от толчка я вернулась к реальности. Я не была в силах задавать Джессу вопросы, будто тоже летела на автопилоте. То, как умерла мама, до сих пор оставалось непонятным, и я уже несколько часов знала, что ее нет.
Джесс помог нам заселиться в отель вне очереди, предоставив нам скидку.
– Это из-за старых связей в «Белладжо» или из-за работы на Бенни? – спросила Америка, когда мы прошли до лифта.
– И то, и другое, – с улыбкой ответил парень.
Джесс нажал на кнопку, и мы стали молча ждать.
Америке, похоже, передалось мое чувство, будто Джесс намеренно чего-то не говорил, но никто не хотел, чтобы он что-то умалчивал.
Мы подошли к нашему номеру и подождали, пока Джесс карточкой откроет дверь. Он терпеливо ждал, пока Америка распакует чемоданы и расставит все в ванной, как делала обычно.
– Я… э… узнаю, что нам нужно сделать, – наконец сказал Джесс. – Тело должны опознать родственники.
– Мик разве не сделал этого? – задыхаясь, спросила я.
– Мик пропал. Я даже не уверен, что он знает. Ждут тебя. Позвони в похоронное бюро, и они все устроят, я помогу и покрою расходы. Мы пользовались услугами одного и того же бюро для обоих моих дедов.
– Помню, – сказала я, глядя на дерево, растущее на улице. Оно напоминало то, что виднелось из окна нашей с Трэвисом спальни. От одной этой мысли я успокоилась, хотя куда уж спокойнее этого заторможенного состояния?
Джесс склонился над столом и написал что-то в блокноте отеля. Вырвал страницу, протянул мне, но потом отдал Америке:
– Вот. Название похоронного бюро, которым мы пользовались, и адрес, где она… где она находится.
– Спасибо, – сказала Америка.
– Как это случилось? – спросила я, глядя на дерево.
Джесс нервно потер руки.
– Сама знаешь, Эбби, она в последнее время неважно себя чувствовала. Пьет она больше, чем любой мужчина, которого я знаю.
– Я имею в виду ее кончину.
Джесс вздрогнул.
– Тебе… не захочется это узнать. Она умерла. Давай это так и оставим.
– Но я хочу знать.
– Она несколько месяцев ложилась в больницу и выходила. В прошлый раз, когда я видел ее, она казалась опухшей и нездоровой. Глаза пожелтели. Хрупкое тело выглядело изможденным.
– Это произошло дома? – спросила я.
– Нет, она была в своей больничной палате. Уже несколько дней лежала там.
– Хорошо, – кивнула я. – Это хорошо. Она… была одна?
Джесс вздохнул:
– В больнице ты не можешь быть один.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Она впала в кому в тот день, когда умерла. Она бы и не узнала, если бы кто-то пришел навестить ее.
– Если бы я пришла навестить ее.
– Ты ничего не знала. Даже я не знал, – сказал он. – Эбби, она до самого конца была в теплой удобной постели. Это должно утешить тебя.
– Наверное, – сказала я, глядя на свои ладони.
– Мне пора. Я уехал, никому ничего не сказав, и мне надо… Мне пора, – сказал Джесс.
Я встала, и он обнял меня, но мои руки безвольно висели вдоль тела.
– Позвони мне, хорошо? Я рядом.
Он махнул рукой, но стоило ему дотянуться до ручки, как кто-то постучал в дверь. Джесс посмотрел на нас с Америкой, затем снял задвижку и повернул ручку.
