Режиссер Кулиджанов рассказал анекдот. В Англии искали компанию, которая ваялась бы за прокладку туннеля под Ла-Маншем. В парламент пришел человек с лопатой и сказал: - Я пришел насчет туннеля. Его спрашивают: - Вы представитель какой компании? - Буду копать в компании с моим братом. Он будет копать из Франции, а я из Англии, и под Ла-Маншем мы с ним встретимся.
- Ну а если не встретитесь?
- Тогда будет два туннеля.
(Из тетрадки в клеточку. Март 1961 года)
На следующий день, как и обещали, позвонили со студии.
- Как вам сценарий?
- Нравится. Только вот кого мне играть?
- Режиссер хочет вас попробовать на роль Кузьмы Иорданова.
Я ахнул.
Увидев режиссера Кулиджанова в первый раз, я подумал: "Вот так, наверное, должны выглядеть хорошие педагоги". Лев Александрович производил впечатление человека спокойного, уравновешенного и собранного.
- Как вам роль? - спросил он сразу.
- Понравилась, но не знаю, смогу ли сыграть ее, - признался я чистосердечно.
- Умоляю вас, не играйте. Только не играйте! И вообще не говорите слова "играть". Будьте самим собой. Считайте, что ваша фамилия не Никулин, а Иорданов. И живете вы в Москве, в старом доме. Вам пятьдесят лет.
Кулиджанов долго говорил о характере и судьбе Кузьмы Кузьмича.
Наше представление об образе этого человека совпадало. Но я вдруг ощутил, что эту роль сыграть не смогу. Во-первых, мне сказали: "Не играйте". Но как же не играть? Все, что делал в кино до этого, я именно играл, и за это меня хвалили. Во-вторых, у Кузьмы Кузьмича в роли много текста. А я плохо запоминаю текст. И, наконец, в-третьих, я работал в цирке и боялся, что, если меня утвердят на роль, мне не удастся совместить свою работу со съемкой.
Я честно поделился своими сомнениями со Львом Александровичем. Внимательно выслушав меня, он спокойно продолжал говорить о предстоящей кинопробе. Мои сомнения его не трогали. Может быть, он специально так поступил, чтобы у меня появилось больше уверенности.
Кулиджанов показал мне эпизод, который отобрали для кинопробы, - момент встречи Кузьмы Иорданова с Наташей.
Когда мы прощались, я спросил:
- Лев Александрович, а почему вы меня пригласили на эту роль? Видели в кино?
- Вы знаете, - ответил Кулиджанов, - самое любопытное, что ни одной вашей роли в кино я не видел. Только на днях мы посмотрим картину с вашим участием. Я видел вас в цирке. Только в цирке. И вы мне понравились.
Тут я вообще растерялся.
- Кто будет играть роль Наташи? - спросил я у него.
- На эту роль мы пробуем молодую актрису Инну Гулая.
Рассказывали о курьезном случае на "Мосфильме". На склад, где выдается операторам пленка, назначим нового работника. Пришли операторы утром за пленкой, и один из них спросил: - А точно в коробке триста метров? Новый кладовщик, к великому ужасу операторов, открыл коробку, развернул черную бумагу и при ярком свете лампочек стал деревянным метром измерять длину пленки.
(Из тетрадки в клеточку. Июнь 1961 года)
И вот первая встреча с Инной. Она посмотрела на меня в упор и спросила:
- Вы клоун?
- Да...
Помолчав и еще раз посмотрев на меня внимательно, она сказала:
- Как интересно... - И после паузы продолжала:- Ни разу в жизни не видела живого клоуна. Меня зовут Инна, - представилась она, протягивая руку.
В павильоне выстроили комнату деревенской избы. На пробах снималась сцена разговора Кузьмы с Наташей.
Чтобы мы не просто сидели за столом, а чем-то занимались, Кулиджанов, предложил - пусть Наташа ест борщ.
Принесли в павильон кастрюлю горячего борща. Порепетировали. Начали снимать первый дубль. Инна Гулая спокойно, с аппетитом ела борщ. У меня даже слюни текли.
Второй дубль. Инна съела еще тарелку борща.
Третий дубль. Инна так же спокойно и с аппетитом съела третью тарелку.
Сняли пять дублей. И, что меня поразило, Инна Гулая съела пять тарелок борща.
Когда я спросил, почему она так много ест, она ответила:
- Волнуюсь.
Пробы прошли удачно. Меня утвердили на роль.
Теперь предстояло решить сложный организационный вопрос. Я был занят в программе Московского цирка и не представлял, как буду совмещать работу со съемками. Пошел в Союзгосцирк просить об отпуске.
