Вечерами я приходил к Льву Александровичу Кулиджанову и вел разговор о предстоящих съемках.
- Как вам лучше? - спросил меня как-то Кулиджанов. - Показывать отснятый материал или нет?
Я попросил показывать. И раз в неделю мы ездили на студию смотреть отснятые дубли. Мне это помогало в работе.
Запомнилась мне съемка сцены, где пьяный Кузьма приходит вечером на паром и поет печальную песню. Я напевал есенинские строчки:
После нескольких дублей я предложил Кулиджанову:
- А что, если выпить по-настоящему? Легче будет играть пьяного.
- Вы так думаете? Ну что ж, попробуйте. Снимем один дубль специально для вас, - разрешил режиссер. - Хотя я думаю, что это будет плохо.
Принесли стакан водки. Я залпом выпил. А поскольку за целый день почти ничего не ел, то быстро почувствовал опьянение, и мне все стало, как говорится, трын-трава. Начали съемку. Я пел, и мне казалось, что все получается гораздо лучше.
Прошло время. Сидим мы на студии и смотрим материал этой сцены.
Показали дубль, снятый после стакана водки. Если в первых дублях все выглядело довольно убедительно, то после того, как я выпил, начался кошмар. Я увидел на экране человека не трезвого и не пьяного. Казалось, какой-то чокнутый человек изображает пьяного.
- Вы были правы, - согласился я с Кулиджановым.
Снимали сцену, когда в деревню приезжает старуха, знающая о том, что Кузьма не отец девушки. Входит Кузьма в избу и видит: сидит за столом эта старуха.
Как реагировать на эту встречу Кузьме? Были проиграны десятки вариантов испуга. Но все получалось надуманно, наигранно. Тогда Кулиджанов попросил:
- Юра, покажите мне, пожалуйста, как бы вы сыграли испуг на манеже?
Цирк - дело знакомое. Через несколько секунд все вокруг хохотали. Но это не устраивало режиссера. Он подумал и сказал:
- А попробуйте вообще не пугаться. Вы войдите в избу и посмотрите на старуху. Остановитесь как вкопанный и думайте про себя: не мираж ли это? Покажите несколько абстрактный испуг.
Так я и сделал. И этот кусок вошел в картину.
Кулиджанов предложил мне целый ряд интересных находок. Среди них - как утром, с похмелья, Кузьма умывается.
Просыпается Кузьма и идет на кухню умыться. Слегка намочив пальцы в воде, промывает ими глаза.
В этих двух-трех движениях был весь Кузьма Иорданов - вся его натура.
В каждой картине есть места, которые тебе больше всего нравятся. Таким для меня был эпизод со стиральной машиной.
После выхода картины на экран меня часто спрашивали:
- Неужели вы настоящую стиральную машину роняли в пролет лестницы?
- Да, настоящую. Купили две машины и вытащили из них моторы. Выбрали на проспекте Мира старый дом. Ассистенты режиссера обошли все квартиры и предупредили жильцов, чтобы они не пугались грохота. И стиральная машина полетела в пролет лестницы.
Перед вторым дублем звукооператор потребовал: - Вторую машину кидайте с мотором. Я хочу записать естественный звук.
Премьера и обсуждение фильма состоялись в столичном кинотеатре "Ударник", Помню, все в зале затихли, когда после демонстрации фильма на сцену вышел плохо одетый человек и сказал:
- Товарищи, помогите мне! Эта картина про меня. Я смотрел и думал: можно же жить иначе! Важно только, чтобы тебя кто-нибудь любил, чтобы ты был кому-нибудь нужен. Ну, скажите, где мне найти такую девочку Наташу, чтобы она меня полюбила? Я бы тогда стал совсем другим.
Не нравилось мне название картины "Когда деревья были большими". Во-первых, я считал, что оно длинное, во-вторых, не отражает главного в фильме, в-третьих, в то время во многих театрах шла пьеса "Деревья умирают стоя", и наш фильм путали со спектаклем.
Рекорд в этой путанице побила буфетчица молочного кафе на площади Пушкина.
Рано утром я. вместе с приятелем зашел в кафе. Буфетчица меня увидела и, уронив тарелку, крикнула официантке:
- Маша, Маша, иди сюда скорее!.. Артист пришел из картины "Когда деревья, стоя, гнулись"!
