Дама возникла в дверях аудитории, при виде Лудильщикова глаза её распахнулись, а произносимая фраза была безжалостно скомкана.
— Здравы будьте, многоуважаемая Капитолина Дмитриевна! — Иван принялся раскланиваться со всем возможным почтением, даже ножкой шаркнул.
— И Вам того же, господин Лудильщиков! Как Ваши успехи на ниве целительства? Коли Вы появились в этих стенах, вероятно, существуют какие-то проблемы?
— Что Вы, что Вы! Никоим образом! Я вообще пришёл сюда к Илье Фёдоровичу по вопросам, можно сказать, государственной необходимости.
Лицо бывшей Ваниной кураторши несколько смягчилось:
— Илья Фёдорович сегодня устраивал демонстрацию целительских воздействий для учащихся, а сейчас трудится у себя в кабинете. Подумайте, так ли важна та причина, чтобы помешать Великому целителю предаваться размышлениям, — и уже миновав Ивана, Трубецкая внезапно обернулась. — Но знайте, если Вам будет помощь какая потребна — Вы всегда найдёте её в этих стенах…
— Премного благодарен за заботу, Капитолина Дмитриевна! Теперь я знаю, куда обратиться в случае возникшей необходимости.
«Она, как и в прежние времена, верный Цербер Великого гения », — Иван еле сдерживал улыбку, наблюдая, как кураторша горделиво шествовала прочь.
А вот положение дел, которое через несколько минут изложил ему Фёдоров, к веселью не располагало ни в малейшей степени.
— До самого Императора я дошёл. Всё ему рассказал, особенно о той пользе, что государство от наших зелий и вакцин иметь может. Шутка ли, продлить сроки активной жизни почти каждого человека на десятки лет⁈ И не на словах, как это частенько случается! От страшной заразы страну обезопасить! — Фёдоров протянул Ване лист именной императорской бумаги. — Вот, Ваня, любуйся! Прямой указ государя, в коем он повелевает любому (!) служащему — будь то министр или простой чиновник — оказывать нам с тобой всяческое содействие. Указ этот был во все министерства направлен, имперской канцелярии поручено исполнение контролировать.
Ваня взял бумагу в руки. Получить документ, наделяющий такими полномочиями, да ещё за подписью личной Императора — кто, кроме Фёдорова, на такое был способен? Уж теперь они развернутся!!! Усталый голос наставника вырвал нашего героя из страны мечтаний:
— И на этом — всё!
— Конечно, всё! Поздравляю, Илья Фёдорович, кто ж ещё, окромя Вас, довёл бы столь архитрудное дело до успешного финала — получить всестороннее содействие самого государя!
Во взгляде матёрого целителя сквозили сочувствие и жалость:
— Я всё время забываю, дорогой коллега, что Вы ещё совсем молоды. И как бы ни были велики таланты Ваши, но опыт взаимодействия с бюрократической машиной у Вас минимальной. — Фёдоров тяжело вздохнул. — С этим указом я отправился в имперскую канцелярию, где был удостоен лицезреть с десяток чиновников различных рангов и полномочий. Все были полны рвения, но, увы! ограничены рамками занимаемых постов. И долго не мог я получить определённый ответ, кто же есть тот всесильный титан, в чьём ведении решение задач, которые перед нами судьба поставила? До настоящего момента господа из имперской канцелярии решали проблему, к какому ведомству вообще нас приписать? Как вспыхнула эпидемия «демонической чумы» в одной из южных губерний, так моё родное министерство тут же ко мне и обратилась. И финансы нашлись, и люди в помощь. А как провёл я вакцинацию, как острота вопроса поутихла, высший сановник от медицины решил, что можно мой вопрос передать в ведение… жандармерии.
— Что за бред такой? — Ваня аж в кресле подпрыгнул.
— Меж тем, логика в этих рассуждениях железная. Когда очаг эпидемии возникает, люди разум теряют, начинают беспорядки возникать. А где массовые волнения — там и жандармы! С того самого времени и гоняют меня из ведомства в ведомство с нашими «державными» задачами. Все кивают, все поддерживают, да только воз и ныне там. Я и у министра финансов был. Очень он заинтересовался, предложил в Рассее новый подушный налог ввести. Мол, если есть постановление Императора каждому жителю профилактическую вакцину дать да зельем оздоравливающим поить регулярно, то пусть с народа по малой копеечке в казну каждый месяц поступает. А то, глядишь, мы с тобой, радея за здоровье граждан, ещё чего удумаем! Стране надо быть к этому готовой. Так что этот государственного ума человек уже и специальную комиссию созвал, для оценки и расчётов… Да только комиссия эта уже больше полугода заседает, да всё денежки распределить не может.
Лудильщиков ощутил, как в самом центре его организма образуется холодная пустота безысходности — такую мрачную картину Фёдоров изобразил.
— И что же делать? Опять к государю пробиваться?
