Мириам идет на вечеринку Висенте, дрожа от волнения. Поднимаясь по лестнице, она не слышит ни гула голосов, ни музыки. Тишина. Неужели ошиблась днем? В замешательстве девушка звонит в дверь квартиры. Мириам не знает, что делать, она решает сосчитать до тридцати, а потом уйти, но тут в дверном проеме появляется Висенте. Его красивое лицо окружает тьма, он явно спал, и в квартире пусто.
— Какая досада, я ошиблась днем… извиняется Мириам.
— Я все отменил. Подожди, схожу за свечой.
Висенте возвращается в восточном халате, от которого пахнет ладаном и пылью, свеча в его руке мерцает в тысяче маленьких зеркал, нашитых на ткань.
Висенте идет впереди босиком, как махараджа.
Мириам входит в квартиру, освещенную лишь огоньком свечи, она минует комнаты, загроможденные всяким старьем, как антикварная лавка: здесь и картины, скопом прислоненные друг к другу у стен, и фотографии на полках и этажерках, и африканские статуэтки.
— Не шуми, — шепчет Висенте, — в доме спят…
Висенте молча ведет Мириам на кухню, где при электрическом свете она обнаруживает, что он подвел глаза черным карандашом. Висенте открывает бутылку вина и пробует его прямо из горлышка. Затем он протягивает Мириам бокал. И тогда она обнаруживает, что под женским халатом он совершенно голый.
— Мне понравилось стихотворение, — говорит она.
Но Висенте не благодарит, потому что на самом деле стихотворение сочинил не он, он просто украл его, когда рылся в письмах Франсиса Пикабиа к Габриэль Бюффе. Они к тому времени уже пятнадцать лет как в разводе, но продолжают обмениваться любовными письмами.
— Хочешь? — спрашивает он, показывая на корзину с фруктами.
И Висенте чистит грушу, снимает с нее кожуру, мелко нарезает плод и протягивает сочащиеся сладким соком кусочки Мириам, один за другим, и девушка послушно ест.
— Мне расхотелось устраивать праздник: сегодня утром я узнал, что отец снова женился. Полгода назад. Никто меня не известил, — рассказывает он Мириам. — Со мной вообще не считаются в этой семье.
— На ком он женился?
— На одной швейцарской немке, полной дуре. Ее наняли обслуживать детей. Но она сразу стала обслуживать отца семейства.
Мириам впервые в жизни встречает юношу, у которого родители в разводе.
— Тебя это никогда не мучило?
— Ну знаешь, кто сплетничает у меня за спиной, на того смотрит мой зад!.. Отец со швейцаркой поженились двадцать второго июня! Прямо в день капитуляции. Понимаешь, это многое говорит об их союзе… Как подумаю, что меня не пригласили, а близнец наверняка там был…
— У тебя есть брат-близнец?
— Нет. Я просто его так называю — «близнец», потому что «брат» выговорить не могу.
И Висенте рассказывает Мириам странную историю своего рождения:
— Когда родители разошлись, отец переехал к своей любовнице Жермене, а мать стала жить здесь с Марселем Дюшаном, лучшим другом отца. Нуты понимаешь…
Мириам не понимает, но слушает. Она никогда не слыхала подобных историй.
— Жермена забеременела от Франсиса, она этого и хотела. Но когда узнала, что Габриэль тоже беременна, подняла шум, думая, не ходит ли еще Франсис тайком к своей жене… Франсис ее успокоил, сказав, что ребенок не от него, а от Марселя. Улавливаешь смысл?
Мириам не решается сказать «нет».
— Обе забеременели одновременно. Моя мать и любовница отца. Просто, да? — Висенте встает и берет пепельницу. — Жермена все равно сильно ворчала, она хотела выйти замуж за отца, чтобы урегулировать ситуацию с ребенком. Но Франсис написал на стенах своего дома: «Бог придумал сожительство. Сатана придумал брак». Соседи пожаловались, из этого вышла целая история…
Первым родился Висенте. Его мать к тому времени была подругой Марселя. Может, тот надеялся стать отцом живого реди-мейда? Но Висенте был черен, как испанский бычок, и никто бы не усомнился в том, что он сын Франсиса Пикабиа. Все очень расстроились. И больше всего — сам Франсис, которому, как отцу, пришлось выбирать имя. Он решил назвать сына Лоренцо. Несколько недель спустя Марсель Дюшан освободился от всех своих обязательств и уехал в Америку. И тогда вторая женщина тоже родила черноволосого мальчика. Франсису снова пришлось выбирать имя, а поскольку идеи иссякли, он решил назвать и этого ребенка Лоренцо: «Да так и удобнее будет».
Висенте ненавидел и свое имя, и сводного брата. Он был вынужден поневоле проводить с отцом каникулы на юге Франции. Франсис любил повторять одну и ту же шутку: «Позвольте представить, мои сыновья — Лоренцо и Лоренцо». Висенте испытывал мучительный стыд.
Франсис нанял молодую помощницу по хозяйству Ольгу Молер, но мальчики по созвучию с соответствующими французскими словами звали ее Ольгой Злосчастной или Ольгой Зубастой. Она была не так умна, как Габриэль, и не так красива, как Жермена, но умела найти к Франсису подход. Ольга добилась от него всего, чего хотела, а потом перестала притворяться: в ее планы не входило заниматься детьми.
