Кто мог приказать им замолчать? Ни немцы, ни французы. И те, и другие боялись прервать гимн страны. Младшие Рабиновичи одержали моральную победу над своими убийцами. И вдруг с улицы как будто снова донеслась их песня.
— Из дома пропала мебель, рояль; вам что-нибудь об этом известно?
Женщина, помолчав, сказала:
— Я помню яблони, они стояли шпалерами вдоль ограды. — И снова задумчиво опустила взгляд на чашку с чаем. — Знаете, во время войны мы жили под немецкой оккупацией. Немцы стояли в замке Тригалл. Еще учитель погиб. — Женщина вдруг стала говорить как-то бессвязно, словно мозг ее не выдерживал нагрузки.
— Да? — не отставала я.
— Нынешние владельцы дома очень милые, — сказала она, глядя на нас так, словно ее слышал кто-то невидимый. Она заговорила с почти детской — интонацией, я словно различала в ее лице черты той маленькой девочки, которой она была семьдесят лет назад, когда уплетала клубнику из сада Эммы. Или она специально притворялась?
— Послушайте, мы объясним, зачем сюда приехали. Несколько лет назад нам пришла странная открытка, в нейшла речь о нашей семье. Мы подумали, а вдруг ее прислал кто-то из деревни.
В глазах женщины что-то мелькнуло, она вовсе не была наивной, и, видимо, ей надо было решиться. Казалось, ее обуревают противоречивые чувства. Она боялась, что разговор зайдет слишком далеко, и не хотела выдавать свои душевные тайны. Но какой-то моральный долг заставлял ее отвечать на наши вопросы.
— Я позову мужа, — вдруг сказала она.
И в тот же момент в комнату вошел муж, словно актер, ждавший в кулисах своего выхода на сцену. Может, подслушивал за дверью? Наверняка.
— Это мой муж, — сказала она, представляя нам усатого мужчину гораздо ниже ее ростом, с белыми-белыми волосами. И пронзительными голубыми глазами.
Муж, не говоря ни слова, сел на диван, он чего-то ждал — непонятно чего. Он смотрел на нас.
— Мой муж родом из Беарна, — сказала женщина. — Он вырос не здесь. Но всегда увлекался историей. Поэтому его заинтересовала жизнь деревни Лефорж в годы войны. Возможно, он ответит на ваши вопросы лучше меня.
Муж сразу же заговорил:
— Вы знаете, деревня Лефорж, как и большинство деревень во Франции, особенно в северной зоне, очень пострадала от войны. Одни ее жители оказались разлучены с семьей, другие потеряли близких. Даже не понять, как трудно было людям все вынести. Нам практически невозможно поставить себя на их место, в ту обстановку. Нельзя их судить, понимаете? — Старик говорил ровно, веско, с какой-то мудростью. — В Лефорже случилась трагическая история с Робертой. Она потрясла всех, вы наверняка о ней слышали.
— Нет, мы ничего не знаем.
— Роберта Ламбаль. Не припоминаете? Ее именем даже назвали улицу, вам стоит съездить посмотреть, это очень интересно.
— Не расскажете, что с ней произошло?
