— На нас вышли старообрядцы. Видение у них было вроде как. Приняли мы в тот год в ряды специалистов отдела Нестора, выходца из старообрядческой общины с Свердловской области. Но и это еще не самое интересное в истории: говорят, самым первым в сорок третьем году у нас состоял шаман с Улан-Удэ. Очень помог тогда. Были в отделе мулла и католики, правда недолгое время. Сейчас в отделе числится православный священник. И есть звонница.
Я в недоумении посмотрела на Мусу: звонница?
— Читай, Таня, читай, — он кивнул на книгу и отвернулся, — там все найдешь.
— Так я пойду? — спросил Павел. — Все заполнил вроде. По мелочи уже потом напишу. Мне срочно в семинарию надо, доложиться о прибытии. Побриться опять же…
Муса махнул рукой и снова склонился над картой. А я приступила к чтению истории отдела.
Минула четвертая неделя стажировки, меня перевели на постоянную должность и провели третью и последнюю процедуру на мнемографе. Перенесла я ее тяжело: во-первых, она заняла гораздо больше времени, чем первые две, во-вторых, шла с тошнотой и головной болью.
— Это от того, что в последней ступени мы дополнительно вкладываем языковые знания. Не полные конечно, но простейший диалог поддержать уже сможешь. Дальше уже обучаться будешь самостоятельно по нашим учебникам, к тому же начнется практика, — сказал мне Муса.
— А язык сложный?
— Имперский довольно простой. Наши лингвисты изучали его, близкого сходства с языками Земли не нашли. Конечно, он не единственный в этом мире, но зато самый распространенный. Почти все худо или бедно его понимают.
— Вам, мастерам, вообще везет, — заявила Мария. — Мы вот, бедняжки, вынуждены были учить с нуля, а вам почти все вложили в голову в один миг.
— На самом деле не все, — возразил Муса, — только основы.
После третьей процедуры я отходила долго и зареклась получать новые знания таким способом.
Что бы там ни утверждали коллеги, мне имперский напоминал причудливую смесь немецкого, арабского и китайского, как будто я слушаю фильм совместного производства трех стран с наложенными друг на друга аудиодорожками. Сначала я думала, что имперский будет даваться мне очень сложно, но через пару дней изучения с удивлением поняла, что он оказался гораздо легче своих прототипов на Земле, с которыми я его ассоциировала. И это было необычно: я, человек, который в школе с трудом запоминал простейшие английские слова и фразы, вдруг смогла бегло заговорить на языке другого мира!
Последующие дни я была немного не в себе, жила как будто на грани сна и реальности. Муса Ахмедович говорил, что это нормальное состояние на период адаптации к новой должности и большому объему информации.
Так получилось, что сразу после перевода на постоянку я осталась в отделе одна. Все разъехались: Муса Ахмедович — в Москву, в головной офис, Мария — сопровождать груз куда-то «в сторону Тира», Павел был в семинарии, а таинственный Тимур так и не вышел с Шанлу. Мне было поручено отвечать на звонки, все записывать и отчитываться Мусе Ахмедовичу в телеграме. Еще надо было дежурить на выходных и продолжать обучение.
Я начинала день с чтения Тетради Мастера. Для того чтобы понять все термины, мне приходилось рыться в интернете и старых учебниках по электронике и материаловедению. Я подняла давнишние связи с одноклассниками, которые закончили технические ВУЗы, свела с ума брата-инженера и свою подругу Светку Мохову. Она вернулась от родителей и пыталась вытащить меня на прогулку.
— Ты совсем сдурела, Еремеева, — орала она мне в трубку. — Посвятить лучшие годы жизни работе. И где?! На Почте! Тьфу! Курица ты недоделанная!
Но я в своем странном полусонном состоянии была равнодушна к стенаниям подруги и продолжала грызть гранит науки.
После изучения записей я шла на Базу. Рылась в шкафах, рассматривала бумаги на столе и ту самую карту, всю в пятнах, которую так увлеченно изучал Муса. По его словам, это была копия карты северной территории Империи Во периода войны. Ума не приложу, зачем она понадобилась Мусе Ахмедовичу — старая, составленная с ошибками, с какими-то странными обозначениями. Единственное, что могло его заставить с таким интересом смотреть в этот засаленный пергамент, — возраст документа, но что нам эти сто лет? Не такая уж и древность.
Изучая историю отдела, я открыла для себя несколько интересных вещей. Прежде всего то, что Россия уже давно работает и торгует с миром Шанлу. Если уж быть точной, то с одной из крупнейших стран этого мира — Империей Во.
Я смутно могла себе представить неизвестный мир. Империя Во, Шанлу — было в этом что-то азиатское, но Муса советовал не проводить параллели с Землей.
В учебнике говорилось, что в своем техническом развитии Империя значительно отстает от нашей страны. Хотя что-то компенсируется магией.