— Закономерность ее появления в тех или иных местах, где она встречает соискателей, тоже неизвестна, — добавил Муса.
— То есть? Не понимаю. Она работает в Специальном?
— Работала когда-то. Была первым сотрудником в сороковых годах прошлого века. Первым руководителем. Уже давно на пенсии. Была.
— Была. Ясно, — хмыкнула я. Мой внутренний Геннадий захихикал не хуже Козлиного. — А что насчет кабинета? Коридор этот странный… Идешь вроде вперед, но при этом по кругу.
— Это тоже особенность отдела. Коридор пройти не проблема, а вот кабинет могут увидеть только сотрудники. Или будущие работники Специального.
— Восприимчивые к магии? — уточнила я.
— Совершенно верно.
— А магия, значит, существует?
— Не для всех. Но для нас — да, — ответил Муса, — иначе как объяснить то, что подземелье обратилось к тебе?
Я вздрогнула:
— Это вы про голос в метро?
— А, так ты слышишь подземелье? — воскликнула Мария. — Муса, как ты это понял?
— Если она наш сотрудник, то уже должна слышать.
Я молча слушала, стараясь унять волнение. Верить им или нет? Может, мы все сошли с ума? Или только Муса и Мария сошли с ума? Или это все сон? Куча вопросов — голова снова начала болеть. Я закрыла глаза, приложила холодные ладони к вискам и прислушалась к себе.
«А если это правда? Ха-ха, ты волшебник, Гарри! Нет, это смешно. А если нет? Как поступить?» — размышляла я.
Когда открыла глаза, увидела, что Муса и Мария с интересом наблюдают за мной.
«Юные натуралисты, мать вашу, — рассердилась я. — Экспериментаторы! Шайка-лейка какая-то. Восприимчивая к магии».
— Почему подземелье-то? — я почувствовала, как на меня наваливается усталость.
— Так писали в старых документах во время основания службы. В Казани метро недавно отстроили, но по привычке называем по-прежнему: под землей — значит, подземелье, — пояснила Мария.
— Место возможного прорыва, — добавил Муса.
— Прорыва?
— Да, место, где возможен прорыв демонических сущностей.
— Ага, — сказала я, — ну да. Прорыв сущностей.
Мария укоризненно покачала головой:
— Муса Ахмедович, ты решил ее с ума свести? Кто же за один раз вываливает на человека столько информации?
Муса смутился:
— Как-то я не подумал.
И озабоченно посмотрел на мое усталое бледное лицо.
— А карты? — слабым голосом спросила я.
— Насчет карт, может, в другой раз? — неуверенно сказал Муса. — Чаю налить тебе?
Чай пили в полном молчании. Все устали, я переваривала новую информацию, слабо удивляясь, что еще не сбежала из этого странного места.
— Ну что? — заботливо спросил Муса, наливая мне третий стакан крепкого чая. — Как ты?
— Не знаю, — я вяло покачала головой, — спать очень хочется.
— Это хорошо, — бодро сказала Мария, — нормально, значит, все будет. Сейчас иди домой и ложись. Утро вечера мудренее.
Как добралась до дома, не помню. Очнулась уже утром задолго до звона будильника. В понедельник.
— И как это понимать? — растерянно сказала я будильнику. — Где мое воскресенье? Неужели я проспала почти двое суток? Господи, как есть хочется!
Погода стояла чудесная: ночью прошел дождь, и на улице пахло мокрым асфальтом и прелыми листьями. Нанесло их после ночного ветра знатно, дворники еще не успели замести всю красоту. В такие дни грех всю дорогу проспать под землей под насмешки Козлиного, и я решила часть пути проехать на автобусе. Доехала до Петербургской и вышла, чтобы пройтись пешком.
Времени до начала работы оставалось полно. Еще только семь утра, а какие-то школьники уже прыгали в музее ретро-трамваев под открытым небом. Двухъярусный и тот, что когда-то работал на конной тяге, всегда самые популярные. Мальчишки развлекались тем, что сбрасывали школьные рюкзаки со второго этажа трамвая, и соревновались, кто закинет дальше.
Я быстрым шагом прошла мимо театра кукол «Экият», похожего на пряничный дворец, комплекса «Туган Авылым» с его деревянными, стилизованными под татарскую деревню домами, зашла в круглосуточную кофейню, заказала простой черный кофе и круассан с сыром.
«Второй завтрак», — подумала я, откусывая большой кусок сладкого горячего теста.
Но в метро спуститься все же пришлось. Тащиться всю дорогу до Черноморской было бы слишком долго и тяжело.
— Ой ду-у-ура! Ты такая ду-у-ура, — заныл Козлиный прямо на перроне, — иди домой. Выпей водки и ложись спать!
«А ты такой умный, я смотрю, — с неприязнью подумала я. — Сидишь тут и воешь. Алкаш!»
Хорошего настроения как не бывало. И даже солнечное утро уже не спасало от поднявшегося раздражения. Еще и дверь в отделение как будто заклинило, но я выместила злость, яростно пнув ее ногой.
— Еремеева! Ты чего так рано? — изумилась Алсу Ибрагимовна.
Я пожала плечами. Не объяснять же человеку, что спала больше суток.
Гена, как обычно, заправлялся растворимым кофе, с интересом рассматривая коричневую жижку в стакане.
— Как дела? — спросила я вместо приветствия.
— Нормально. Вот хочу увидеть будущее.
— И как? Пахнет какими-то грязными носками… — скривилась я.
