– Я у отца весь стол перерыла, – прокомментировала Вика, – и нашла. Оно за ящики провалилось.
Письмо начиналось драматично:
Вместо подписи – веселая рожица.
– Я всегда такую рисовала, когда ему записки писала, – прокомментировала моя клиентка, она же – теперь подруга.
Я откинулась в кресле. Письма из будущего, только подумать!
Лихо придумано. И исполнено профессионально. Все предусмотрели – от штемпеля до рисунка на конверте. Диснейленда в Москве ведь пока тоже нет – только на планах города существует. И текст правдоподобный, по-женски слезливый.
– Но как твой отец мог воспринять это всерьез?! – не удержалась я.
Вика вздохнула:
– Ну… Я думаю, тут все в одно сошлось. Папа из Чечни уже немного странный вернулся. Плюс пил. Плюс общался с эзотериками. На семинары ходил, на форумах тусил. А у них там норма – с мертвыми общаться, будущее предсказывать. Но самое главное – письмо на благодатную почву упало. Он Мишку терпеть не мог. Много раз мне говорил: бесхребетный. Нахлебник. Неудачник. Жизнь твою погубит. Я, разумеется, не слушала. И тогда папа решил меня от него избавить.
– Нет, подожди! – вошла в азарт я. – Он читал тебе морали. Но если бы письма не было – стал бы убивать?
– Вряд ли. Не знаю.
– А когда он это получил?
– Как теперь поймешь? На штемпеле – двадцать восьмой год, – горько хмыкнула Вика. – А отец уже не расскажет.
– Но почему ты вообще решила, что Михаила убил он?
– Я уже давно у мамы выяснила. В тот день, когда Мишка поехал в дом отдыха, а я пошла на концерт, отца дома не было. Часов в двенадцать ушел – и вернулся в одиннадцать вечера. Якобы с армейским другом общался. Но мама точно не знает. И полицейские этого не проверяли.
– То есть он мог банально позвонить твоему Михаилу и попросить встретиться?
– Да, – мрачно отозвалась Вика.
Я начала припоминать:
