Папа, как и предупреждала незнакомка, совсем не походил на
– Тысяч двадцать, наверное, гримерам отвалили, – услышала Вика чей-то шепот за спиной.
И бесстрашно приблизилась к гробу. Поцеловала отца в холодный, но совсем не противный лоб. Прошептала:
– Я всегда тебя буду любить и помнить.
А когда отошла, увидела: только что говорившая с ней женщина, уже без цветов, спешно покидает морг. Покидает не одна – в окружении двух мужчин. Причем держат они ее так, будто боятся, что вырвется.
– Подождите! – бросилась вслед Вика.
Но троица лишь ускорила шаг, причем девушке показалось – женщина не идет, ее волокут.
Как назло, народ навстречу все шел и шел, протолкаться оказалось сложно. И когда девушка наконец выскочила во двор, она увидела: прямо у ворот морга стоит авто (хотя въезд сюда разрешен только катафалкам). Туда и запихнули женщину в черном. А потом машина с визгом тронулась и, распугивая скорбящих, погнала к воротам.
– Кто это? Что случилось? – обратилась Вика к стоящим вокруг зевакам.
– Понятия не имею, – пожала плечами какая-то дама. – Но вообще редкостная наглость – по территории морга гонять. Я номер запомнила. Буду жаловаться.
– Кому? Номера-то ментовские, – прокомментировал стоящий рядом мужчина.
– А-аа… – с разочарованием протянула женщина. – Ну, этим все можно.
И скрылась в морге.
А Вика так и осталась на пороге.
Кто была эта женщина?
Но поразмышлять девушка не успела – на порог выскочила мать. Злая, как фурия. Схватила дочь за руку, зашипела:
– Ты где шляешься?! А ну, быстро пошли! Сейчас гроб выносить будут, а тебя все нет!
К третьему «Скрудрайверу» Вика секрет напитка разгадала и сердито налетела на Римму:
– Я тебя что, в няньки нанимала?
Остатком разума осознавала: получается грубо. Но все напряжение дня накопилось, выплеснулось разом. Будто бес вселился, дергал за язык:
– Чего ты вообще сюда пришла?! Поесть на халяву?
Римма – будто сфинкс. Безмятежно потягивала свой разбавленный водой апельсиновый сок. А Вика продолжала орать:
– Ничтожество, вот ты кто! И дело не раскрыла, и сейчас меня обманываешь!
Ей очень хотелось, чтобы Римма взбесилась, устроила ссору. Но та лишь примирительно предложила:
– Хочешь еще сока?
И тогда Вика отправилась за
Римма удерживать не стала.
А молодая певица, едва вошла в общий зал, немедленно столкнулась с мамой. Та все сразу поняла, но только вздохнула:
– Не удержалась. Я так и думала.
Народ уже сидел за столами, поднимал, не чокаясь, бокалы, но маман без тени колебания бросила гостей, отвела дочку в туалет, велела наклониться над унитазом и открыть рот.
– Мам, – бормотала Вика, – давай я сама. Неудобно…
– Не смущайся. Ты мне родная. И у меня – большой опыт.
Нажала подушечкой пальца на корень языка, и у девушки немедленно все пошло наружу. Мама сразу вышла из кабинки, прикрыла дверь. Но не уходила, давала ценные указания:
– Все до конца! Чтобы желудок полностью пустой был.
Когда Вика вышла, ее по-прежнему покачивало, но голова стала ясной, светлой. Доселе плававшее в тумане алкоголя лицо отца снова встало перед глазами, и девушка заплакала.
Мама обняла, попросила:
– Викуля, ты ведь у меня сильная. Пожалуйста, держись. Дома поплачешь.
И дочь повиновалась. Сидела вместе со всеми за поминальной тризной. И завидовала дочери олигарха Пищелева. Та сейчас была
Вика очень старалась меня разозлить, но на скорбящих я не обижаюсь. А что с поминок выгнали – так оно и лучше! Найдем местечко поприятнее.
Город накрыло теплыми сумерками, рестораны ввиду чудесной погоды переехали на террасы и манили вкуснейшими ароматами. Я настолько проголодалась, что даже запах донер-кебаба из ближайшего ларька привлекал чрезвычайно. Однако от необдуманной покупки удержалась. Где, интересно, сейчас мой босс, бог и друг Синичкин? Шепчет на ушко очередной красавице байки о своей опасной доле частного детектива? Или тоже чувствует себя одиноким и не знает, с кем ему преломить хлеб?
Как я хотела сейчас оказаться с ним! Вместе сходить в ресторан. Обсудить ситуацию. И просто почувствовать рядом его тепло, его силу.
Я набрала номер (в памяти моего телефона он шел под цифрой «1») и затараторила:
– Пашуня! Я поняла, что без тебя не могу.
Синичкин осторожно спросил:
– Ты сейчас о работе? Или о личном?
– Обо всем, – честно призналась я. И попросила: – Давай в ресторан сходим.
Почувствовала: Синичкину приятен мой порыв. Однако вслух он проворчал:
– Не до гулянок сейчас. Приезжай в офис. Я хлеба с колбасой купил.
Синичкин в семь вечера перекусывает на рабочем месте. Потрясающе!
Я немедленно помчалась в магазин. Приобрела бутылку вина, сыр в нарезку, орехи и виноград. Надо заесть поминки – и внести свою долю в наш с Павлом ужин.
Вошла в офис, осторожно спросила:
– А что ты домой не пошел?
