— Мам, как ты? — спросила, прикрывая дверь и не отрывая взгляда. Мама лежала на кровати и все так же выглядела измученной и исхудавшей. Ее взгляд был замученным и еще не совсем ясным, но она перевела его на меня.
Смотря на меня, мама непонимающе приподняла брови. Затем подняла дрожащую руку и кончиками пальцев потерла веки, после чего опять посмотрела на меня.
— Как ты себя чувствуешь? — подойдя к ней, я взяла маму за руку.
— Селена? Почему.… Ты выглядишь иначе, — ее голос был слабым и тихим, но мама вновь растерянным взглядом скользнула по моему лицу.
Я замялась. Врачи советовали быть максимально осторожной в разговоре. Не говорить ничего, что могло бы вызвать у мамы сильные эмоции и я не понимала подходит ли под это новость о том, что я оказалась омегой.
В итоге, я решила пока что об этом умолчать. Просто отшутилась, говоря, что за последнее время немного поменялась.
Я видела, что пока что мама и правда была не в себе. Она с трудом выговаривала слова и, казалось, что ее опять клонило в сон. Тем более, уже вскоре вошел врач и сказал, что на этом лучше ограничить визит. Поэтому я лишь совсем немного успела поговорить с ней и узнать насчет самочувствия. Мама попыталась спросить насчет отчима и дома. Она не знала известна ли мне вся ситуация, но, судя по тому, что даже в таком состоянии мама её затронула, это ее грызло.
Еще она не могла понять, что делает в частной больнице. Это ведь так дорого. Мама даже из-за этого переполошилась.
Я обняла маму и поцеловала в щеку. Убедив её в том, что всё хорошо, пообещала, что завтра опять приеду и мы поговорим.
На следующий день, по совету врачей, я приехала в больницу лишь ближе к обеду. К этому времени мама и правда уже выглядела намного лучше. Измученность никуда не делась, но на щеках появился легкий румянец. Плюс, уже теперь в глазах виднелось больше осознанности.
— Как же я рада, что ты очнулась, — подойдя к маме, я осторожно обняла ее, чувствуя, что и она подняла всё ещё слабые руки, обнимая меня в ответ. Насколько же теплым был этот момент. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — мама подняла ладонь и кончиками пальцев прикоснулась к моему лицу. — Ты как-то слишком сильно изменилась. Если бы не голос, я бы вчера тебя вообще не узнала.
— Насчет этого.… — делая шаг назад, я положила цветы на тумбочку, после чего села на стул. — Оказалось, что я омега.
Некоторое время мама молча и неподвижно смотрела на меня. Словно я произнесла что-то совершенно непонятное и она ждала, пока я это объясню. Затем вовсе свела брови на переносице.
— В каком смысле омега? — спросила она. — Это какой-то молодежный сленг? Что-то вроде быть такой же красивой, как омега? Или ты так пошутила?
— Нет, я на самом деле омега, — я кончиком пальца провела по нижней губе. И как все это объяснить? И стоит ли рассказывать про Миранду и подмененный тест?
Я вчера весь вечер думала о том, как лучше преподнести маме эту новость, но до сих пор не поняла, как сделать это проще. Поэтому, выдохнув, просто взяла телефон и, включив новостную ленту, протянула телефон маме.
Она непонимающе посмотрела на меня, но взяла телефон. Скользнула взглядом по экрану, сразу же приподнимая бровь.
Некоторое время она молчала. Читала статьи и эмоции раз за разом сменялись на ее лице. Поскольку они были слишком явными и мощными, я начала тревожиться. Ей ведь сейчас покой нужен. Наверное, я зря об этом рассказала сейчас. Но врачи сказали, что маме уже лучше и у нее в палате был телевизор. Она в любой момент могла включить новости и мне казалось, что будет лучше, если я сама все расскажу и объясню.
— Это…. как ты могла оказаться омегой? — спросила она, только сейчас отрывая ошарашенный взгляд от экрана и переводя его на меня. — Еще и истинность…. Это ведь шутка? Такое невозможно.
— Оказалось, что возможно, — я осторожно забрала у нее телефон. — Я сама была в шоке, когда у меня началось постепенное пробуждение.
Я даже маме не могла рассказать всего, но мягко, без особых подробностей, я обрисовала то, как в университете встретилась с Картером и то, как это, возможно, заставило мое тело начать пробуждаться.
Так же я рассказала немного и про само пробуждение, про истинность и про то, что мы сейчас с Картером счастливы и живем вместе.
— Это.… с ума можно сойти, — произнесла мама на выдохе. Она все это время молчала. Не отрывая от меня ошарашенного взгляда, слушала, а сейчас вовсе потянулась и обняла.
Мы обе прекрасно помнили о том, как она меня в детстве беспрерывно по врачам водила. Полненьких бет практически не бывает и мама переживала насчет моего здоровья. И сколько же нервов и переживаний тогда было истрепано.
Зато сейчас все наконец-то хорошо.
Мы еще поговорили, но уже теперь мне хотелось больше узнать о самочувствии мамы. Я помогла ей подняться и немного пройти по палате, чтобы размяться.
