Качаю головой. Можешь, Матвей. Можешь делать, что только захочешь. Жизнь одна, тебе девятнадцать, самое время отрываться на полную, как сказал Лев. До ипотеки каких–то десять лет осталось.
Приезжаю домой убитой и морально выпотрошенной. Еле иду, будто четыре часа отпахала на репетиции. Приняв душ, падаю в постель.
Не подталкивала я его на измену. Просто не понимала, как устроен мир. Не осознавала, что такое любовь и ревность. С блондинкой он действительно пару раз был замечен, но она его соседка, поэтому не думаю, что там что–то было.
Не думала до этого момента. День открытий какой–то.
Ворочаюсь долго в постели, после чего вновь беру телефон. Звук выключен, но словно сердцем почувствовала. А там сообщение.
«Спишь?»
От Матвея!!
Резко сажусь и включаю ночник. Впиваюсь глазами в экран. Написал!
Ему стыдно? Плохо? Хочет извиниться? Или продолжать ругаться? Столько всего хочется сказать! Печатаю:
«Да».
«Я тоже собираюсь. Всё хорошо?»
«Да».
«Будем мириться? Я бы хотел».
Фыркаю. Испортил всю субботу! Хотел бы он!
Сама улыбаюсь до ушей. Мается, значит. Оставляю сообщение непрочитанным. Откладываю телефон на тумбочку и засыпаю со спокойной душой. Я бы тоже хотела. Очень. К нему сейчас в объятия. И чтобы он вел себя нормально, а не как идиот.
Даже уж и не знаю, чего сильнее.
Следующий день проходит в домашних хлопотах. Я занимаюсь английским и готовлюсь к учебе. Убираюсь дома. Примерно в одиннадцать Матвей пишет:
«Увидимся?»
Отправляю ему его общее фото с брюнеткой и пишу:
«Напиши ей».
После чего откладываю сотовый в сторону. Вечером выплескиваю энергию на тренировке по танцам, а когда после моюсь в душе дома, слышу хлопок входной двери. Застываю под струями горячей воды.
Это Матвей.
Откуда–то полностью уверена, что именно он пришел, и причин на это несколько. Во–первых, родители не предупреждали, что ждут гостей. Без приглашения к нам редко приходят: папа не любит шумные компании, а мама обожает, чтобы всё было идеально, поэтому перед каждым праздником сутки трет квартиру и нервничает. Внезапные визиты Матвея первые пару лет ее выводили из себя, потом только привыкла.
Подруг я не приглашала.
Значит, Дом.
Пришел.
Господи.
Вдох–выдох.
Мысли как тараканы разбегаются. Что я ему скажу?
Что скажет он?!
Глава 8
Бах–бах–бах. Пульс ускоряется, в глазах на миг темнеет.
Вся жизнь пролетает перед глазами. Прошлое и будущее. Он сейчас скажет, что был с другой, и что нас больше ничего не связывает. Я на месте умру и больше меня никогда не будет.
Не хочу выходить в коридор. Не желаю ничего знать!
Страшно.
Так сильно страшно, что голова кружится. Закрываю глаза и шепчу: я люблю его, я не представляю как жить без него. Пожалуйста, Боже, пожалуйста. Я не хочу без него жить.
Тут же обрываю себя, разозлившись на то, какая жалко выгляжу. Угораздило же втрескаться! В восемнадцать лет, когда вся жизнь впереди, когда столько всего еще будет! У же засыпаю и просыпаюсь с мыслями, где он и с кем.
Мы вместе с девятого класса. Процент того, что поженимся и проживем длинную жизнь душа в душу, стремится к нулю. Я всё это понимаю. У нас не может быть будущего, да мы о нем никогда и не задумывались всерьез. Замуж он меня не звал. Да я бы и не пошла в ближайшие годы.
У нас обоих есть цели, и семья стоит далеко не на первом месте. Просто так вышло, что мы с Матвеем рано встретились.
Выбираюсь из ванны и наскоро промокаю тело полотенцем. Бросаю взгляд в зеркало и отворачиваюсь: не нравлюсь себе. Пресловутый предменструальный синдром стократно усугубляет ситуацию. Всё не так, всё плохо.
Надеваю шорты, майку и, настроившись, выхожу в коридор. Но там только папа.
Пару секунд тупо пялюсь на входную дверь, борясь с разочарованием. Потом плетусь в свою комнату, высмеивая собственную противоречивость.
– Пап, никто не приходил? – спрашиваю, оглянувшись. – Я слышала хлопок двери.
– Приходил, Юль, да, – отвечает тот из кухни.
Округляю глаза и меняю маршрут.
– Кто?
– Матвей. Я его развернул аккуратно. Сказал, что тебя нет, как ты и просила. – Потом заговорщически успокаивает: – Он всё понял. Попытался хамить, как обычно. Но со мной такое не проходит. Что–то не так?
– А. Я просила разве?
– Рано утром за завтраком.
Точно. Это было на эмоциях. Мама начала спрашивать, как я вечер провела, с кем виделась. Что там Матвей? Любопытство родителей понятно: они переживают. Я крайне редко куда–то хожу одна. А тут еще и вернулась в полночь! Ответила, что мы с Матвеем поссорились, и что видеть его не хочу. Потом, правда, заверила, что мы не расстались, и что он не наркоман. А то мало ли.
– Юля, Юль, – отец смотрит на меня внимательно. – Ты у меня девочка взрослая и мудрая, но послушай мой совет. Есть вещи, которые прощать нельзя...
– Я знаю, знаю, – перебиваю.
Папа сдаваться не собирается и продолжает говорить, игнорируя мой выпад:
– Для всех остальных ситуаций существует правило: не сдавайся быстро. Пусть пару раз побеседует с закрытой дверью, в с его гонором и характером полезно. Ничего с твоим литовцем не случится.
– Думаешь?
