Невзирая на боль, Пино отрицательно покачал головой. Сквозь сжатые зубы он проговорил:
– Здесь только один главный человек. Отец Ре. И я подчиняюсь только ему и Господу.
Тито поднял ружье прикладом над головой Пино. Пино понял, что тот сейчас раскроит ему череп. Убрав руки от паха, он сжался и защитил ими голову от удара, который так и не последовал.
– Остановись! – раздался крик отца Ре. – Остановись, или, клянусь тебе именем Господа, я позову немцев и скажу им, где тебя искать!
Тито вскинул ружье к плечу и прицелился в отца Ре, который сошел с крыльца.
– Выдашь нас? Ты это хочешь сказать? – спросил Тито.
Пино резко ударил Тито ногой в колено. Тито согнулся. Ружье выстрелило. Пуля прошла мимо отца Ре, врезалась в стену «Каса Альпина».
Пино в один прыжок приблизился к Тито и с силой ударил его по носу, услышал хруст, увидел, как хлынула кровь. Потом он выхватил ружье, встал, передернул затвор и навел ствол на Тито, целясь в голову.
– Прекратите это, черт побери! – сказал отец Ре, сходя с крыльца к Пино и становясь между ним и двумя людьми Тито, которые уже изготовились стрелять в Пино. – Я сказал, что дам тебе деньги на твое дело и еды на три дня. Не делай глупостей. Забирай, что я даю, и уходи, прежде чем не случилось чего похуже.
– Убейте его! – закричал Тито, утирая кровь рукавом и с ненавистью глядя на Пино и священника. – Убейте их обоих!
Нескольких мгновений тишины им хватило, чтобы принять решение. Потом люди Тито один за другим опустили оружие. Пино облегченно вздохнул, поморщился, все еще чувствуя боль в паху, и отвел ствол от головы Тито. Он отсоединил магазин и вытолкнул последнюю пулю из ствола.
Пино ждал, пока люди Тито брали деньги и еду. Двое из них ухватили Тито под мышки, игнорируя проклятия и оскорбления, которыми он их осыпал. Пино протянул ружье Тито третьему «партизану».
– Заряжай! Я убью их! – бушевал Тито, а кровь сочилась из его губы и стекала по подбородку.
– Оставь, Тито, – сказал один из них. – Он ведь священник, бога ради.
Двое «партизан» набросили руки Тито себе на плечи, чтобы увести его от «Каса Альпина». Но главарь банды оглянулся и проревел:
– Еще ничего не кончено! В особенности для тебя, парень. Не кончено!
Потрясенный Пино стоял рядом с отцом Ре.
– Как ты? – спросил священник.
Пино долго молчал, прежде чем ответить.
– Отец, скажите, это грех, если я задаю себе вопрос: правильно ли я поступил, не убив его?
– Нет, это не грех, – ответил священник. – И ты поступил правильно, что не убил его.
Пино кивнул, но его нижняя губа дрожала, и он изо всех сил подавлял эмоции, которые рвались из груди. Все произошло так быстро, так…
Отец Ре похлопал Пино по спине:
– Веруй. Ты поступил правильно.
Пино кивнул еще раз, но остерегся встречаться со священником взглядом – боялся заплакать.
– Где ты так научился обращаться с ружьем? – спросил отец Ре.
Пино отер глаза, откашлялся и сказал хрипловатым голосом:
– Мой дядюшка Альберт. У него охотничье ружье, «маузер» кажется. Он меня научил.
– Не могу решить, что ты проявил – отвагу или безрассудство.
– Я не мог позволить Тито убить вас, отец.
Священник улыбнулся и сказал:
– Да благословит тебя за это Господь. Сегодня я не был готов умереть.
Пино рассмеялся, содрогнулся и сказал:
– И я тоже.
Они вернулись в здание школы. Отец Ре достал лед для Пино, а брат Бормио приготовил ему завтрак – Пино мигом его проглотил.
– Ты все растешь. Скоро нам будет тебя не прокормить, – проворчал Бормио.
– А где все? – спросил Пино.
– Ушли кататься на лыжах с Миммо, – сказал отец Ре. – Ко второму завтраку они вернутся.
Пино ел вторую порцию яичницы с колбасой и черным хлебом, когда в комнату нерешительно вошли две женщины, четверо детей, а за ними мужчина лет тридцати с еще двумя мальчиками. Пино сразу же понял, что это беженцы. Он узнал загнанное выражение на их лицах.
– Ты сможешь завтра сходить на перевал? – спросил отец Ре.
Пино пошевелился на стуле, почувствовал тупую боль в паху, но сказал:
– Да.
– Хорошо. А ты можешь оказать мне услугу?
– Что скажете, отец, – ответил Пино.
– Поднимись в часовню и понаблюдай за сигналом из Камподольчино, – сказал отец Ре. – Можешь взять книги, позаниматься.
Двадцать минут спустя Пино опасливо поднялся по приставной лестнице в башню часовни. При нем была сумка с книгами; боль в паху все не проходила. От лучей солнца в башне стало удивительно тепло, слишком тепло для той одежды, которая была на нем.
