– Я приехал в Америку в сорок шестом. А до того – вот эту татуировку с номером мне сделали в нацистском концлагере Аушвиц. В «зеленом доме» – так отчего-то прозвали барак, откуда нацисты забирали узников на смерть. У этих злодеев был свой жестокий юмор – из «зелёного дома» не гнали на работу, там сытно кормили, и даже дозволялись некоторые вольности, вроде библиотеки, шахмат, музыкального и театрального кружка. Но каждый день, в произвольный час, в тот барак входили эсэсовцы и отбирали – «ты, ты… и вот ты – на выход!», смертников тоже всегда было произвольное число. И никого из них после не видели – ходили слухи, что их заживо сжигают в печи крематория, или отправляют в газовую камеру, или проводят какие-то ужасные эксперименты – а кто-то даже шептался, что их приносят в жертву Неназываемому, чтобы вымолить у него победу для Рейха! А нам, чтобы не сойти с ума, оставалось лишь стараться не думать, кого из нас заберут уже завтра, потому что предсказать или как-то просчитать свой жребий тоже было невозможно – я помню, как кого-то из новичков забирали буквально на следующий день… ну а мне повезло прожить там почти год, пока нас не освободили! Но таким «старожилам» было ещё хуже, потому что те, кому повезло меньше, – когда их уводили на смерть, проклинали нас, якобы мы как-то «выкупили» у нацистов свои жизни и не хотим делиться этим «секретом»! А мы, пытаясь забыться, вели высокоумные беседы, или развлекались как могли – а завтра снова приходили эти мясники, для кого мы были лишь жертвенными баранами – и снова забирали кого-то из нас на бойню, – и так день за днём. Вы понимаете, что теперь все мы, граждане Америки – такие же игрушки в руках русского диктатора? И что он волен завтра приказать сжигать нас тысячами, даже миллионами – вся наша великая страна сейчас превратилась в тот «зелёный» барак, а все мы в его узников: мы вольны пока жить, развлекаться – но не от нас уже зависит, кому завтра умирать! Вам всем уже и номера выдали – только на жетончиках, на шее! А, пропадите вы пропадом, безмозглые олухи! Так же как мы в «зеленом бараке» разговаривали о философии, стараясь не думать, кого заберут завтра – так и вы мне кричите: давай показывай кино! – перед тем, как под русскими бомбами сгореть!
Поправил галстук и снова стал прежним мистером Фридманом. Со словами:
– Леди и джентльмены, простите, иначе не мог. Администрация приносит вам извинения за задержку. Смотрите ваше гребаное кино!
Кто-то в зале встал и, выругавшись, вышел. Аманда и ее друзья остались сидеть на месте. Поскольку, даже если сказанное было правдой – что бы изменилось, если бы они ушли, не посмотрев фильм, за билеты на который уже было уплачено? Фильм был снят эффектно, почти на уровне русского «Индианы Джонса», снятого ещё в то время, когда русские были друзьями Америки (как знак уважения союзнику), и показ которого иногда повторяли даже сейчас – ибо, как писали в журналах о кино, «разглядеть в „Индиане“ красную пропаганду не смог даже сам сенатор Маккарти, вооружившись микроскопом». Но настроение было уже не то – смотрели и расходились молча. И все оказалось правдой – уже утром семья Смит могла смотреть по телевизору репортаж – кадры, снятые русскими операторами, как новый спутник опускается на парашюте, сопровождаемый вертолетами с надписью СССР на бортах, как из люка аппарата извлекают живую собаку. Кроме того, фотографии уже были и в утренних газетах – и в «Регистре» в том числе.
– Я клянусь в верности флагу Соединенных Штатов Америки и республике, которую он олицетворяет, единой и неделимой нации под Богом, свободной и справедливой для всех! – так начинался каждый учебный день в школе Калланана. Слова «под Богом» появились в клятве с этого учебного года, как говорили – стараниями адептов Истинной Церкви и её папы Спеллмана, чтобы особо подчеркнуть отличие добрых христиан американцев и всего свободного мира от интернационала коммунистических безбожников[11].
