– Хм… Ну что ж… Название и имя автора в данном случае значения не имеют, действие происходит в прошлом веке, когда нравы были столь высоконравственны, что даже на ножки роялей надевали юбочки во избежание грешных мыслей, ну а яйца, подаваемые на завтрак к столу, деликатно называли «куриными фруктами». Некая юная особа, возраста чуть более старшего, чем вы, воспитывалась в строгих традициях – что «это» для незамужней девушки есть страшный смертный грех. Но никто не решился объяснить ей, что же «это» такое, лишь «даже не думай, не смей»! Тогда еще никто не слышал о суфражизме – и считалось нормой, что женщина не имеет ничего своего, никакой собственности, и даже деньги на карманные расходы ей выдавали родители – а затем муж. Однако и в те времена у юной девушки возникало желание купить себе какие-то безделушки или украшения – и у нее оказалась подруга, которая не была столь же высоконравственной, и предложила способ легко заработать. Для этого надо было всего лишь один, два, три раза в неделю по вечерам приходить на пару часов в один дом, куда ходили джентльмены, желающие развлечений известного рода, и за некие действия получить после плату, ну вы поняли, о чем идет речь, юная леди? И наша героиня согласилась – поскольку то, что ей предлагали делать, никак не ассоциировалось у нее с «этим, запретным».
– Ужасно! – заметила Аманда. – Но все же считаю, что девушка не виновата. А виноваты ее родители, которые не могли ей нормально объяснить. И чем там все закончилось?
– Ну, сначала по всему городу в определенных кругах разнесся слух, что в заведении некоей мадам появилась юная особа, которая делает «это» с восхитительным видом своей полной невинности – а завершилось в стиле водевиля, когда в номер к ней очередным клиентом явился ее отец. Но я хотел сказать иное – вот сегодня желают запретить некую идею, безусловно вредоносную, не будем уточнять какую. Если уничтожить все книги, ее содержащие и описывающие, – то не случится ли завтра, что эта же идея возникнет вновь, и ее уже не узнают, чтобы с ней бороться?
– Я поняла, мистер Сполдинг. Это как в лабораториях сохраняют образцы бацилл чумы или иной опасной болезни – чтобы иметь возможность сделать вакцину.
– Пожалуй, аналогия не совсем точная. Поскольку бациллы чумы, это безусловное зло, а идеи… Не случится ли, что то, что кажется запретным сегодня, завтра станет общепринятым? Как это случилось, например, с учением Христа, или теорией, что Земля вертится вокруг Солнца, а не наоборот. Но о том судить будут лишь наши потомки – наш же долг все сохранить для их суда.
– А вы верите, что этот день, завтра, настанет, мистер Сполдинг? И мы не превратимся в атомный пепел?
– Я хочу в это верить, юная леди. Если завтра на нас упадут русские бомбы – что ж, я уже старый человек и прожил достаточно. Но мне будет гораздо больше жаль, что в пепел обратится весь собранный тут духовный багаж человечества – который выжившим после придется открывать заново. Однако я хочу верить в лучшее – потому что иначе, если не верить, то зачем жить?
Аманду привел в библиотеку отец, еще когда она пошла в первый класс школы. Сам он ходил туда редко, зато Аманда (и Дэвид, как приехал домой в этом году) бывали там по нескольку раз в неделю. Аманда брала в библиотеке фантастику – странный выбор для тринадцатилетней девочки? – но если так хочется заглянуть в завтра, где меня уже не будет, представить тот мир, где людям откроются чудеса, ну как бы человек из эпохи Джорджа Вашингтона попал в наше время, и как бы он смотрел на электричество, автомобили, телевидение…
– И нейлоновые чулки, – сказала Кэтрин, – ну просто жуть, что носили наши предки. Когда даже у миссис Адамс или миссис Линкольн не было нормального нижнего белья!
