И жизнь показала правильность нашего выбора. Следующие годы Люксембург был островом благополучия среди разоренной Европы. Избавленная от необходимости содержать армию (за исключением полиции и пограничной стражи), наша страна могла свободно развивать свою промышленность и торговлю. И если раньше основой нашей экономики была добыча железной руды, выплавка стали и изготовление изделий из нее, равно как и высокопродуктивное сельское хозяйство, – то теперь, благодаря нашему статусу посредника, к нам поспешили как деловые люди и фирмы с Запада, так и торговые ассоциации из социалистического лагеря (напомню, что при социализме внешняя торговля монополизирована – и осуществляется участниками не напрямую а посредством неких государственных структур, как, например, Торговая Палата СССР). Следствием этого стало не только создание при нашем посредничестве дочерних фирм и филиалов стран из одного лагеря на территории другого, но и появление «люксембургских холдингов» – когда юридическое лицо из Люксембурга управляет деятельностью предприятий в множестве разных стран. Особенно активно инвестировали в нашу экономику наши французские, голландские и бельгийские соседи, – видя в Люксембурге надёжную гавань, где можно было укрыться от угрожавших им послевоенных неурядиц[16]. Люксембург на самом деле стал местом консолидации значительной части делового мира Франции, Бельгии и Нидерландов, – а также, в несколько меньшей степени, Западной Скандинавии, где с нами конкурировала Швеция. В результате всего через десять лет среди населения Люксембурга численность занятых в офисах – превзошла таковую рабочих и фермеров! Люксембургский франк из курьеза стал одной из самых уважаемых европейских валют (наравне со швейцарским). А голос нашей страны теперь был весьма влиятельным в Европе.
Что очень не нравилось в Лондоне и Вашингтоне! Нас обвиняли в помощи коммунизму – но мы никогда не вмешивались в политику соседних стран, тем более «по наущению Москвы или Ватикана». Да, посредством наших холдингов кому-то удавалось обходить введенные санкции и эмбарго, – но, во-первых, это общепринятая практика в деловом мире, а во-вторых, это было частной инициативой отдельных фирм, а никак не государственной политикой Люксембурга! И тем более смешно выглядят упреки по поводу «бегства капиталов» (и налогов) под наш «удобный флаг» – это также общее правило бизнеса, идти туда, где меньше издержки, – и если в нашем случае подобное относилось прежде всего к западным фирмам (из-за особенностей законодательства в странах соцлагеря), то при чем тут наше государство?
Но – «ты виноват в том, что я хочу тебя съесть» – известные слова из басни Лафотена (и еще русского писателя Крылова), сказанные мне одной очень известной особой во время моего визита в Москву. «Люксембургский кризис» (или «новогодний», как его называют в нашей стране) не имел абсолютно никаких внутренних причин, а был инспирирован извне! Все началось с того, что летом 1955 года в бельгийском Льеже было объявлено о создании некоей «партии народной свободы», ставящей целью свержение в Люксембурге монархии и учреждение республики, «как более прогрессивного политического строя». Эта «партия» (более похожая на шайку бандитов) тут же развернула против нашей страны подрывную пропаганду в печати и по радио, при этом явно не будучи стесненной в средствах. Нанятые этой бандой маргиналы устроили в нашей столице беспорядки и погром – били витрины, грабили магазины, поджигали автомобили, избивали прохожих. А после того, как наша полиция решительно пресекла эти бесчинства, пропаганда этой «партии» подняла вой (к сожалению, поддержанный некоторыми бельгийскими, французскими и американскими газетами), будто у нас случилась вторая Варфоломеевская ночь (я не шучу, это написал некий месье Фаньер!). Причем если до того «народосвободовцы» придерживались хоть какого-то приличия – то теперь они открыто призывали, в духе якобинцев Робеспьера, «монархистов – на фонарь»!
