Рода Пауэр, посвятившая себя школьному образованию, осуществила технологический прорыв, направленный на формирование вкусов рабочего класса и согласования его со вкусами среднего класса. Но ее либерализм следует понимать как викторианское наследие Соединенного Королевства.
Путешествия стали ее страстью и уникальным опытом на всю оставшуюся жизнь, который она использовала в своих книгах и радио интермедиях.
«Под большевистским террором» (Оригинальное назваие
When a taunt
Was taken up by scoffers in their pride,
Saying, «Behold the harvest tliat we reap
From popular government and equality,»
I clearly saw that neither these nor aught
Of wild belief engrafted on their names
By false philosophy, had caused the woe,
But a terrific reservoir of guilt
And ignorance filled up from age to age,
That could no longer hold its loathsome charge,
But burst and spread in deluge through the land.
– Wordsworth ' The Prelude.»
Ее мысль кажется мне прозрачной: «Урожай, собранный народным правительством, исповедующим ложную философию равенства, принес народу огромный резервуар горя и вины. Невежество, веками пополнявшее его, больше не могло сдерживать свою отвратительную атаку и разразилось потоком, разнесшимся по земле»
Прочтите эту книгу.
Обложка книги Роды Пауер
Приводится с незначительными сокращениями. Источник: Он-лайн библиотека Калифорнийского университета. Иллюстрации найдены в интернете в свободном доступе.
«Кто в Россию?» – сержант, отвечавший за ночлег, ходил взад и вперед, собирая паспорта. Небольшой пароход «Юпитер» должен был отплыть ночью в Берген, и пассажиры, топая ногами, чтобы согреться, ждали в здании на норвежской пристани в Ньюкасле когда закончатся все формальности.
Воздух был холодным, несмотря на жар углей, горящих в углу комнаты. Январский туман оседал на окнах тонкой серой дымкой.
В течение многих лет я мечтала поехать в Россию, и теперь сама атмосфера, странное, разнородное скопище пассажиров, чьи силуэты расплывались в темноте и корабль, который можно было различить, только если прижаться к оконному стеклу, напоминали сон.
Перекрестный допрос в отдельном кабинете, когда военные власти задавали вопросы, почти честертоновские по своей неожиданности, тоже был похож на сон. Но допрос прошел в такой дружелюбной манере, что мне разрешили погрузиться в течение пяти минут.
Моя спутница на корабле «Юпитер» была солидной дамой, но вряд ли из тех, кто мог бы понять, зачем я еду в Россию, когда в Европе идет кровопролитная война. Но она оказалась романтиком и мы быстро подружилась. Она решила, что я еду в Россию искать жениха и казалась разочарованной, когда я сказала, что собираюсь обучать английскому и самой выучить русский язык. Она решила, что я ее разыгрываю перед тем, как отправиться спать. Она поразила меня тем, что полностью разделась и надела тонкую ночную рубашку с лентами.
– Северное море находится в опасной зоне, – сказала я.
– Не беспокойтесь о подводных лодках – нам нечего бояться. У немцев есть акции во всех этих крупных компаниях – это лучшая гарантия, чем спасательный пояс. И с этим успокаивающим размышлением она заснула.
Мы достигли Бергена, когда солнце было на подъеме и заснеженные холмы стали розовыми. Мы ждали час в холодном деревянном сарае, пока таможенники осматривали багаж. Миссис Мэн, моя попутчица, дрожала от холода. «Что нам нужно, так это стакан кипятка, чтобы согреться, – сказала она – И мы должны найти подходящего человека, чтобы он позаботился о наших местах в поезде.
Такой человек нашелся. Он устроил все наши дела, беспрерывно разговаривая на ломаном английском, в то время как миссис Мэн смотрела на него и прижимая муфту к подбородку с выражением сильного удивления.
Мужчина предложил нам пойти в отель и отдохнуть, но миссис Мэн покачала головой. «Мы будем держаться за него – сказала она мне, – если что-то пойдет не так». И мне потребовалось целых десять минут, чтобы убедить ее, что исследовать Берген интереснее, чем торчать в кассе с десяти до четырех.
Время пролетело незаметно пока мы бродили по городу и поднялись на холм, чтобы увидеть гавань с высоты. Мы пообедали в гостинице и вернулись на вокзал. Поезд уже прибыл, и мы заняли свои места в маленьком полукупе. В сумерках мы отправились в Христианию. Было очень холодно, вода в трубах замерзла, а поезд, который мог только медленно ползти, то и дело останавливался.
