ПОСЛАНИЕ ПРОРИЦАТЕЛЯ Рассказ четвертый
И нет конца, мелькают версты, кручи, Останови! идет, идет испуганные тучи, Закат в крови! А.Блок
Добравшись до своего купе, преодолев на своем пути целый лабиринт дверей и коридоров, мы с Терновцевым облегченно вздохнули и устало плюхнулись прямо на неразобранные свои постели. Хмель отяжелил и клонил мою голову в сон. Меня мутило. Перед глазами все плыло, а изнутри противно и муторно так подташнивало. Чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, я снова встал, "опохмелиться" минералкой, а затем, несколько проветрившись на сквозняке в коридоре, сел за стол и начал записывать в своем дневнике на свежую память, обстоятельно и точно все свои впечатления от прошедшего дня. Дело у меня, надо сказать, продвигалось не шатко, не валко. Мне никак не удавалось схватить самую суть и подстроиться под нужную тональность повествования. Переводилась за зря целая куча высококачественной, лощеной бумаги: исписанные и скомканные листы из блокнота ворохом валялись на полу у меня под ногами, а дело никак не шло с места. Суетность моего неугомонного бодрствования и назойливое шуршание бумаги, видимо, очень мешали Терновцеву спать, так как уже через непродолжительное время, откинувшись к стенке, он приподнялся на локте и, увидев вокруг столько бумажного сора и хлама, ехидно подтрунивая, спросил: "Что это за творение такое, что не дает никому покоя?" "Пишу Апокалипсис. Правда, только со своим числом зверя и советским светопредставлением, а не тем, что есть в библейском откровении Иоанна Богослова, - несколько неохотно ответил я и искренне пожаловался. - Да вот только что-то никак не идет у меня, не клеится". "Получится! "Пускай годами мысль зреет, чтоб совершенной стала красота, - участливо подбодрил он. - А не воспользоваться ли для верности тебе копиями моих писем, в которых преследовались подобные задачи и цели!" - после некоторого раздумья предложил Терновцев уже вполне серьезно. Вынув из кожаного своего портфеля пачку писем, он протянул их мне. Я с благодарностью принял и тут же с усердием начал все подряд читать. Речь в них шла о том, "что надлежит быть вскоре". Несмотря на то, что эти письма относятся к сугубо официальной переписке - в общем представляли собой целый сборник посланий, близких меж собой общностью идей и целей, - письма эти и сами по себе в раздельности, несли нужную мне информацию, но целый их пакет и пестрота их предназначения позволили мне еще и разглядеть автора писем изнутри, узнать, как он сам себе мыслит и чувствует, какую гражданскую позицию занимает в жизни... - Я хотел помочь советским людям... Я вырвал из своей груди животрепещущее сердце и зажег его освященным огнем мироздания и отдал бескорыстно его людям, чтобы оно вместо факела озаряло во мраке дня и ночи их многотрудный путь к Богу. Так они, несчастные богоотступники, святазарным огнем его, стали греть свои мерзкие задницы, - констатировал желчно Кассандр неприятием, невостребованностью его идей всем нашим полудиким обществом...
К ЖЕНЩИНЕ...
Эй, кабатчик, вина как огонь приготовь, Чтобы в сердце вскипела остывшая кровь; Чтоб хоть песня сне стала единственным другом, Ибо все изменили - и друг, и любовь... Омар Хайям
