Они обменялись очень теплыми рукопожатиями и направились в лабораторию, где Аконт показал прибор, переводивший звуки в линию, т. е. графически изображавший звучание.
— Вот тут, — он указал на кривую, лежавшую на столе, — вы видите записанной речь жены Человека, а вот перевод этой речи. Сопоставляя отрезки, я составил вот этот словарик и еще до того, как мы вернемся в наш город, маленький Гоми научится говорить по-нашему, а Нос понимать Лору и с нею объясняться.
К вечеру Аконта вызвали к Орлу. Она уже лежала в лазарете и около нее хлопотал доктор. Мучительные боли бороздили временами лицо. Когда вошел Аконт, боли прорезала улыбка счастья и от смешения этих двух волн лицо у Орла стало беспомощным и детски наивным. Через минуту боли прошли, и Орел улыбкой выразила радость по поводу прихода Аконта.
У двери кто-то скреб. Доктор приоткрыл дверь. Там стоял Икар. Он виновато моргал глазами и, видимо, хотел войти.
— Кто там? — спросила Орел.
— Икар, — сказал доктор.
— Нет, нет, не надо, я не хочу его видеть, я ненавижу его, прогоните его!
— Зачем же так резко? — вмешался Аконт. — Я переговорю с ним, он сам уйдет.
Выйдя за дверь, Аконт медленно, вспоминая свой словарь, объяснил Икару положение и опасность его присутствия.
Каким маленьким и беспомощным показался этот сильный человек-обезьяна! Он покачал головой и заковылял к себе, опираясь на палку.
На лице у него Аконт впервые увидел выражение обиды и покорности. Вообще, Икар сильно изменился после болезни. Он с изумительной четкостью перенял жесты, мимику и движения тех, кого он любил, к кому привязался. Он стал покорным — это сделала та отчужденность, которой окружила его Орел.
Аконту стало больно за него. Он нагнал его, погладил и попросил зайти к нему завтра в каюту.
Какой человеческий взгляд! Эти огоньки человеческих чувств, перебегавшие временами в глазах Икара и жены Человека! Какое-то осознанное чувство взаимной связи, тонкая реакция на сочувствие — это так роднило с Икаром, так приближало к нему.
Аконт вернулся к Орлу.
— Не надо гнать Икара. Не его вина.
— Но я не люблю его. Там, на острове, я сошлась с ним. Он, как зверь, чутьем угадал во мне женщину. Там я была одна со своим преступлением и мне дорого было чувство дружбы и любви, а теперь… — она притянула к себе руку Аконта и поцеловала ее с бесконечной нежностью.
Аконт хотел что-то сказать, но на лице Орла изобразилась такая мука, что слова застряли в глотке.
Аконт взором спросил у доктора, в чем дело.
— Преждевременные роды, — прыжок в воду с целью спасти вас не прошел безнаказанно.
«Досадно, — подумал Аконт, — вряд ли когда-либо красивая женщина, да и женщина вообще, сблизится с подобным существом».
Но вслух ничего не сказал.
Он отвел доктора в угол, что-то шепнул ему на ухо, на что доктор утвердительно кивнул головой.
Он с минуту постоял около Орла, провел рукой по ее лбу и лицу. Орел просияла — она хотела приподняться, но схватки лишили ее сил.
Аконт пожелал ей покойной ночи и вышел, провожаемый счастливым взглядом.
В коридоре он столкнулся с пиратом. Тот отошел в сторону, выразив почтение своим движением и, дойдя до лазарета, приложил ухо к двери. Видя, что за ним наблюдает Аконт, он прошел дальше к лестнице, ведшей на палубу.
Аконт недолго постоял и направился к себе в каюту.
На следующий день яхта, впервые за все время, вошла в порт для возобновления запасов угля.
Макс один съехал на берег и через час вернулся, встревоженный и взволнованный. Он привез кучу газет.
На первой странице стояло жирным шрифтом: «Сокровища на острове Ло-Хо найдены. Подробности завтра». В скобках значилось: «корреспонденция по радио от Нильсена».
Это известие донельзя запутывало положение и ломало намеченные планы.
Кто этот Нильсен? Как он попал на остров? О каких сокровищах шла речь? Правда, перед отъездом он сказал экипажу «Разведчика», что сокровищ найти не удалось, что «Искатель» возвращается ни с чем.
Может быть, на острове натолкнулись на оставленный резерв или жилу?
Макс не допускал мысли, что охраняющие аппараты подведут и «Разведчик» рискнет тронуть трубы. Теперь все будут уверены, что «Искатель» везет сокровища, и их могут конфисковать, как собственность «Разведчика».
Надо было быстро и энергично действовать. Была дорога каждая минута. Так блестяще завершенное дело могло погибнуть.
Макс вызвал Аконта и капитана и вместе выработали план дальнейших действий.
Усилиями копающих, чрезвычайно заинтересованных возможностями новых находок, удалось очистить от песка всю переднюю стенку. Лопата ударяла и скользила вдоль двери, окованной толстым железом. Когда вся дверь была очищена, пират — Черный дядя — надавил плечом раз, другой — дверь легко поддалась, открыв далеко идущую черную дыру.
Зажгли фонари и двинулись, предшествуемые пиратом. Ход все время был широкий — только местами дорогу прекращали большие глыбы, отколовшиеся непонятным образом от стены.
