Ещё никто не обратил внимания, что вместе с Гарри пропал и профессор Квиррелл. Точнее, как пропал: директор объявил, что у Квиррелла возникли срочные семейные дела, это как бы очень неприятная новость для учебного процесса, но все они люди, и нужно войти в положение профессора. Эту новость студенты приняли с восторгом, думая, что уроков ЗОТИ больше не будет, пока не узнали, что часы поделили между собой Снейп и профессор Флитвик. Снейп очень долго негодовал. Из-за Квиррелла, из-за того, что «Дамблдор совсем сошёл с ума», из-за того, что у него и так непосильная нагрузка, а теперь придётся ещё и давать дополнительные уроки, мол, он хотел, конечно, преподавать ЗОТИ, но не таким же образом. Ох, Гарри тогда думал, что профессор надерёт ему уши и выгонит вон! Как получилось-то, на самом деле: Гарри ждал Снейпа у того в комнатах, хотел кое-что спросить по зельям, а профессор влетел в гостиную, ничего не замечая и страшно ругаясь. Потом осознал, что всё это время был в комнате не один, замолчал, и лицо у него сделалось такое жуткое, что Гарри испугался не на шутку. Но всё обошлось. Снейп, грохнув дверью, скрылся у себя в кабинете, а Гарри шмыгнул к себе и сидел там, как мышка, до самого утра. К утру профессор, вроде ничего, оттаял.
Однако каким бы ужасным ни выглядел Снейп, для Гарри самым страшным человеком в Хогвартсе всё равно оставался директор Дамблдор. Страшным в своём равнодушии, могуществе, в том, что никто никогда не заподозрил бы, что он способен на жестокие поступки. Директор твердил профессору, будто Гарри у кентавров, а когда его там, естественно, не оказалось, совсем не расстроился и не заволновался. Поисковое зелье тоже не помогло (Снейп постарался, испортив так качественно, что не придраться); после этого профессор Спраут с профессором Флитвиком, как Снейп говорил, на два голоса требовали вызвать авроров, даже профессор МакГонагалл, осознав, ужаснулась и присоединилась к коллегам! Профессор и вовсе стал носить специальную иллюзию, которая заставляла его выглядеть ещё более худым и измождённым, — так, если Гарри правильно запомнил, на него должны были действовать откаты магии за нарушенное обещание, ну, то есть, если бы с Гарри действительно происходило что-то плохое. Снейп (да и Гарри тоже) надеялся, что, может, это заставит директора действовать, но нет. Директора Дамблдора больше волновало, что Квиррелл, он же Волдеморт, так и не пытался добраться до философского камня.
Что в затылке Квиррелла каким-то невероятным образом жил Волдеморт, Гарри рассказал Снейпу на следующий же день после их самого первого разговора. Просто в тот вечер профессор вернулся от директора совсем невменяемый от новостей, и Гарри пожалел его, не стал добивать ещё и своим откровением. Хотя, наверное, лучше было сразу сказать, а то профессор лишился дара речи и несколько минут буравил Гарри нечитаемым тяжёлым взглядом.
— Я забыл, про-простите, — по-своему расценив его молчание, виновато пробормотал Гарри. — Столько всего произошло, и я думал, вы сами знаете. Вы же его… ну…
Когда Снейп наконец совладал с собой, то процедил:
— Лучше бы вы на экзамене что-нибудь забыли, Поттер!
Это было очень смешно: самый строгий преподаватель Хогвартса советует что-то забыть, — но Гарри было не до смеха. Он понимал, что запоздалое признание только добавило проблем им обоим. Профессор Хогвартса оказался главным тёмным магом страны, чудом избежавшим смерти, а директор Хогвартса охотился за ним. Да тут нужно привлекать всю магическую полицию, армию, всех! Шутка ли — в замке, полном детей, жил монстр с паразитом в затылке, и не абы какой паразит, а сам Волдеморт, и профессор Снейп даже не мог никому намекнуть об этом, ведь иначе бы его тут же стали допрашивать, и докопались бы до Гарри. Но факт оставался фактом: директор Дамблдор использовал Гарри в своей охоте на Волдеморта в качестве… кого? Живца? Отвлекающего элемента? Вряд ли тут есть большая разница, директора в любом случае не заботило, останется ли Гарри в итоге в живых или нет.
