Шабалин действительно не заметил, как и когда исчез Андрей Монастырев.
После свистка заключенные устремились из тоннеля на открытую площадку скалы. И тогда Андрей, незаметно отделившись от толпы, спрятался за кучей мелкого камня. Сердце у него стучало и лихорадочные мысли путались.
«Неужели я конченый человек? — думал он. — Неужели я не способен даже бежать? Старик Шабалин смазал станок кислотой. А я что сделал? Ничего не сделал. Только три раза ранен был. Вот и все мое «геройство». Нет, бежать, бежать… Вернуться к своим… Взять винтовку и идти на врага, гнать его, освободить всех…»
Заключенные стали спускаться вниз по полотну узкоколейки. Вот уже умолкли буровые машины. Охрана потушила огни в тоннелях. Неторопливо прошли мимо полицейские. Монастырев, прижавшись к груде камней, старался не дышать.
Но вот теперь, кажется, все покинули скалу. Только лишь на фоне темного неба маячила фигура часового. Как каменная глыба, стоял он у полотна узкоколейки.
«Взять камень и ударить его изо всей силы, — думал Андрей. — Подкрадусь и ударю…»
Андрей стал ощупью искать камень поострей. Но что это? Фигура часового на фоне серого неба качнулась, еще раз качнулась и вдруг скрылась. Андрей приподнялся и увидел, как часовой медленно стал спускаться вниз и, пройдя шагов десять, прилег к гранитной стене, укрывшись от резкого ветра.
Монастырев в нерешительности оглянулся по сторонам. «Куда бежать? Как? Может быть, просто броситься в пропасть? Нет, надо поискать иного выхода…» Андрей, медленно и осторожно шагая, подошел к отвесному обрыву скалы. Снова обернулся, не зная, что ему делать. И тут вдруг рядом, под невысоким навесом, Андрей увидел две бухты каната. «А что, если по этому канату спуститься вниз? Ведь недавно поднимали же сюда бревна. Стало быть, это не так уж высоко? Нет, вероятно, высоко, потому что немцы сначала спустили на канате длинный стальной трос и уж только потом, подтянув трос, стали поднимать бревна. Но где же этот трос?» Его нигде не было видно.
Тогда Монастырев, торопливо привязав конец каната к стойке навеса, покатил тяжелую бухту к краю скалы. Осторожно заглянул вниз. Обрыв был крутой, почти отвесный. Внизу зияла глубокая, мрачная бездна. Из глубины поднимался какой-то глухой шум и тяжелые зловонные испарения.
Монастырев столкнул бухту каната с обрыва. Почти беззвучно она упала вниз.
Поплевав на руки, Андрей начал спускаться по канату.
Под тяжестью его тела руки напряженно вытянулись. Ноги свободно болтались в воздухе. «А вдруг не хватит сил?» — подумал он. Но тут вспомнилось напутствие Шабалина: «Не расслабляй себя заранее. И тогда непременно выдержишь».
Андрей стал отыскивать опору для ног. Нащупал болтающийся канат. Спускаться стало легче, но не надолго. Канат жег ладони. Руки дрожали, ноги то и дело срывались с каната, и тогда ветер с силой швырял Андрея на темную влажную скалу.
На мгновение показалось, что силы покидают его. Он закрыл глаза и приготовился к самому страшному. Но все же еще держался и сползал ниже. Вдруг ноги его внезапно нащупали какой-то твердый упор. Это был выступ скалы. Он оказался настолько большим, что здесь можно было даже присесть.
Андрей сидел долго, тяжело дыша. Где-то наверху раздался какой-то звон, но, может быть, это ему показалось. Поспешно схватив канат, Андрей снова стал спускаться.
Теперь спуск казался бесконечным. Но вот еще один уступ, где можно передохнуть. И снова вниз. Андрей медленно сползал, чувствуя невыносимую боль в ободранных ладонях.
Скала стала более отлогой. Уже можно было скользить по ней на животе, держась дрожащими руками за канат. Вдруг ноги Андрея ощутили, что каната больше нет, он кончился. Из последних сил Андрей сжал руками конец каната. Посмотрел вниз. Но там все еще нельзя было ничего разглядеть. Однако шум раздавался теперь совсем близко.
Мелькнула мысль: «Будь, что будет». И Андрей разжал руки…
Перевертываясь, словно куль, он стремительно покатился по обрыву, ударяясь обо что-то мягкое, холодное и скользкое. Вдруг он почувствовал, что падение прекратилось. Отвратительный запах ударил в лицо. «Это трупы», — подумал Монастырев. Вскочив на ноги, он бросился в сторону, навстречу нарастающему шуму. Нет сомнения, это шум реки или горного потока. Этот поток выведет его в долину.
Сердце затрепетало от радости. Спасен!
Оглядываясь по сторонам, Андрей Монастырев осторожно пошел вперед, навстречу горному потоку.
Свободен… Но свободен ли? Ведь впереди еще чужая земля и такие препятствия, которые необычайно трудно будет преодолеть.
Снова мелькнула мысль о Шабалине. Не расслабляй себя заранее, и тогда достигнешь того, к чему стремишься.
Ларинен приехал на передовую линию.
Здесь на Масельгском участке внешне все оставалось таким же, как было и в прошлые дни. Однако наблюдательный фронтовик мог легко угадать значительную перемену. Эта перемена чувствовалась и в голосе бойцов, и в их походке, и в выражении лиц командиров. Эта перемена ощущалась и в настороженном поведении противника.
