— Ну, ну, хватит… Не надо больше! — взмолился Мийтрей, низко склонив голову, но с полка не слез.
Когда Никита плеснул на камни, старик Кауронен с наслаждением потирал горячим веником волосатую грудь.
В бане было жарко. Кемов, не выдержав, выскочил в предбанник. Погревшись, Мийтрей начал потихоньку парить ноги, а потом разошелся, и веники стариков стали гулять по спинам, да так часто, что с полка слышалось только громкое похлестывание. Когда они устали и жар спал, к ним присоединился Кемов со своим «первым советником».
В бане Кемов и Мийтрей обычно обменивались новостями. У хозяина они были немудреными, но их выслушивали в первую очередь. В этот раз он рассказал, что недавно ему попалась на дорожку такая большая щука, что еле удалось затащить ее в лодку. Был он и на охоте, да какая сейчас охота! В Виртаниеми, говорят, прибыли новые тракторы. Какой-то трактор, слыхать, опять наскочил на камень, и его пришлось на буксире тащить в ремонтную мастерскую.
— Вот так нонче и работают! — вздохнул Мийтрей. — В наше время по-другому было, помнишь ли, Гаврила Николаич?
Ему всегда казалось, что, когда они с Кемовым руководили лесопунктом, все было лучше. Правда, Наумов однажды напомнил Мийтрею, что тогда половина тракторов обычно стояла на ремонте. Старик сильно рассердился. Наученный горьким опытом, шофер больше не вмешивался в эти разговоры.
— А ведь какие сплавщики были в наше время, Гаврила Николаич! — Мийтрей подмигнул Кемову. — На одном бревнышке спускались по порогам! А теперь, глядишь, им на палубе катера дурно, если ветерок подует. Э-эх!..
Молчавший до сих пор Иивана Кауронен вдруг серьезно проговорил:
— Да, другие были прежде времена и люди! Помнишь, Мийтрей, как, бывало, парились? Стены от жары накаляются докрасна, а старики по десять веников исхлещут. Вот это парились так парились, не то что мы с тобой!
Кемов с Наумовым громко расхохотались. Мийтрей недоуменно посмотрел на Иивану. Тот спокойно продолжал:
— А скотина какая была! К примеру, бык у хозяйки Похьолы:
— Вот как в старину сочиняли! — укоризненно заключил Иивана Кауронен. — А ты тут про бревнышко да про палубу…
Дмитрию Яковлевичу было неловко. Он стал оправдываться:
— Машины и все такое — это хорошее дело, но портят они людей, вот что плохо!
Старик Иивана переменил тему, спросив у Кемова, что нового слышно на белом свете.
Обо всем, что бы Кемов ни говорил — касалось ли это района республики, всей страны или событий международной жизни, — у Кауронена всегда было свое твердое мнение. Так и на этот раз.
— Уж поверь мне, боятся они нас, эти американские господа. Они и раньше к нам самолеты посылали, а что из этого вышло? Наши-то их сбили, кого на землю, а кого в море. Так и надо! Не ходите, куда не звали. Ох, и здорово же мы их пугнули!..
Хорошо попариться в жаркой бане! Посидишь, погреешься на полке, а оттуда прямо в прохладное озеро. Покупаешься немного, и потом снова париться. И неизвестно, сколько времени они наслаждались бы, если бы не нужно было освободить баню для женщин. А разговор можно продолжить и за самоваром.
Когда выходили из бани, Кемов задержал Иивану Кауронена.
— Я хотел спросить у вас относительно Ларинена, — начал он неопределенно. — Вы ведь хорошо знаете его, воспитали…
Старик подозрительно взглянул на секретаря:
— Ну и что из того, что воспитал? Он не маленький, сам должен знать свою дорогу. Теперь это вам виднее, чем мне.
На этом разговор о Ларинене оборвался. Каждый понял его по-своему. Старик решил, что его не касается новое назначение Вейкко, которое, наверно, Кемов имел в виду. А тот подумал, что старик не зря недоволен Лариненом.
За самоваром беседа затянулась, и спать легли поздно. В комнате монотонно пищали комары. Кемов не сразу уснул. Его беспокоил Вейкко. Что с ним случилось? Кемов вдруг с силой ударил себя по щеке. Он считал, что сполна расправился с невыносимо надоевшим ему комаром. Но в тот же миг комар снова завел свою назойливую песенку. «Фронтовик, всегда горел на работе, казался честным, а вот незаметно для всех опустился. Надо встряхнуть его основательно и спасти».
Кемов усмехнулся, представив себе Вейкко. Он вспомнил их разговор в райкоме года полтора тому назад. Ларинен вошел к нему в кабинет, застенчивый и немного неуклюжий, каким обычно становился в райкоме, и присел на самый краешек кресла, не зная, куда деть руки. Прежде чем приступить к делу, Кемов по-дружески пошутил:
— Ну, как дело с огородом? Расширяешь?
