Не могла ответить яблоня, жив любимый человек или нет, душа зависла в страшной неизвестности и ожидании. Именно в этот момент незваным гостем на золотой осенний огонёк заглянуло прошлое — бывшая возлюбленная.
Под яблоней
Осеннее солнце — задумчиво-мягкое, выдержанное, как золотистое вино. Высоко на ветках в его лучах ласково улыбались золотыми щеками яблоки. Иногда срывались, падали со стуком на влажную землю под густой кроной. Там, в прохладной полутени, неизменно, из года в год росла мята. Мелисса облюбовала местечко чуть поодаль, под высокой вишней.
Руки хозяйки обняли ствол, голова, повязанная пёстрым платком с узлом на затылке, прислонилась к нему, как к плечу родного человека. Ей бы собирать яблоки, но не было сил, в душе от боли и неизвестности всё было размётано, раскидано в беспорядке, как в ограбленной квартире. Не грела, не утешала золотая осень, не успокаивал тёплый денёк. Яблоня шелестела: «Ну что ты... Всё будет хорошо, вот увидишь». Ей хотелось верить, отчаянно, до стиснутых зубов и рвущегося в небо тоскливого воя, но...
Новость о крушении поезда ворвалась в ясное утро бабьего лета, как снаряд, и разнесла в клочья радость и светлое, спокойное ожидание. Пальцы тряслись и не попадали по кнопкам, телефон горячей линии всё время был занят. А когда она дозвонилась, ей ответили:
— Ещё раз фамилия, пожалуйста... Нет, информации нет о такой пострадавшей. — И девушка-оператор, сменив служебный тон на человеческий, добавила: — Вы не волнуйтесь. Возможно, её среди пострадавших просто нет.
Не исключали версию теракта. В коротких новостных сводках лишь повторялось одно и то же. Разве что число жертв раз от раза уточнялось.
Какие уж тут яблоки. Какой пирог... Руки опускались, сердце — тоже где-то там, в ледяной невесомости. Лишь яблоне она могла поплакаться, покричать беззвучно с поднятым к кроне лицом. В просветах между листьями — светлое небо, в котором — как знать? — может быть, уже витала родная душа.
Нет, гнать прочь страшные мысли. Надеяться на лучшее до последнего. Чтобы не метаться впустую в изматывающем ужасе из угла в угол, она пыталась себя занять, хваталась за лопату, грабли, возила перегной в тачке. К вечеру, ослабев, снова взяла телефон для страшной, надламывающей душу необходимости — обзвонить больницы, морги.
Когда-то под этой яблоней звучал совсем другой голос — молодой, звонкий, задорный. Торчали золотисто-русые короткие волосы на макушке, озарённые солнечными зайчиками. Ей было двадцать три года, хозяйке яблони — тридцать шесть. В вечном поиске работы, своего места в жизни, Женя смеялась и не унывала. Неурядицы не обескураживали её: уйдя с одной работы, она довольно скоро находила новую. Как-то удивительно ловко это ей удавалось, предприимчивости ей было не занимать. Была она и не чужда прекрасного: под кроной этой яблони звучали струны гитары, а потом шаловливые пальцы пробирались под блузку, расстёгивали, ныряли в тепло...
Вместе им было то хорошо, то невыносимо плохо. Женя умела найти, на что обидеться. Елена таким искусством не обладала и только диву давалась. Каждый раз она извинялась первая, хотя и не всегда чувствовала за собой вину. Но — делала первый шаг, дорожа Женей. Всё же немало радости они пережили вместе. Будучи в ударе, Женька просто окутывала Елену водоворотом любви, нежности, смеха, позитива, восхищения. Они не жили вместе, Женя лишь приезжала на электричке.
Но напряжение начало перевешивать, затмевать собой радость. Вымотанная этими отношениями, Елена, ни на что особо не надеясь, ответила на форуме на предложение дружбы и общения.
Впервые услышав голос Ирины по телефону, она подумала, что это или розыгрыш, или какой-то «развод».
— Лен, привет, рада тебя услышать.
— Ира? Это точно ты? — пробормотала Елена.
Смешок на том конце «провода».
— Да, мне надо было предупредить тебя, пожалуй.
Ирина разговаривала с прибалтийским акцентом — неврологический синдром, последствие давней травмы головы. Вскоре Елена привыкла, это даже начало казаться ей милой особенностью, изюминкой, без которой она Ирину уже не представляла. С Ириной было спокойно. Зрелая, сдержанная, она излучала душевное тепло, надёжность. Этого так не хватало Елене в отношениях с Женей.
Женя надолго пропала, объяснив своё отсутствие «траблами» с очередной работой. Потом с виноватым видом пришла и призналась, что нуждается в деньгах. Она «замутила» свой небольшой бизнес, взяла кредит, а рассчитаться оказалась не в состоянии. Теперь её «кошмарили» коллекторы.
