– Арлин, я ответил на все твои вопросы? – спросил Артен, чуть скривив уголки рта и тут же продолжил: – В таком случае ответь и ты на парочку моих.
– Знаете, уже поздно, – пробурчала я и приподнялась. – Наверное, мне будет лучше…
– Сядь!
Ого, как он умеет!
Нет, Артен не закричал. Он даже не повысил голоса. Но в его тоне прозвучала такая властность, что я мгновенно бухнулась обратно, ощутив, как коленки постыдно затряслись.
– Ты отняла у меня достаточно времени, – уже мягче сказал Артен. Хмыкнул с досадой: – К слову, опять сорвала мое свидание. Поэтому будет справедливо, если и я удовлетворю свое любопытство. Не беспокойся, я не задержу тебя надолго.
Я послушно кивнула, хотя это было лишним. И Артен тут же продолжил:
– Как умерли твои родители?
Да уж. Такого вопроса я точно не ожидала.
– А зачем вы спрашиваете? – настороженно поинтересовалась я, не понимая, с чего вдруг Артен так заинтересовался моим прошлым.
– Ты заполняла анкету с биографией при поступлении, – пояснил тот. – Написала, что сирота и воспитывала тебя родная тетя. Верно?
– Я прекрасно помню, что написала, – раздраженно фыркнула я. – Но какое это имеет отношение…
И осеклась.
Глаза Артена словно заиндевели изнутри. В висках чуть кольнуло. Очень слабо, на самой грани восприятия. Эдакое предупреждение, что терпение ректора уже на исходе.
– Мать погибла от удара молнии, – неохотно сказала я. – Мне было пять, поэтому я почти ничего не помню. Только то, что рассказывала тетя. В августе мать отправилась на поле сгонять коров. Набежали тучи, началась гроза. Мать спряталась под ближайшим деревом, до которого успела добежать. – Я криво ухмыльнулась и добавила: – Теперь все в нашей деревне и в ближайшей округе знают, что в грозу не стоит прятаться под деревом, которое стоит отдельно от других.
– А отец?
– Я понятия не имею, кем он был, – честно ответила я.
– То есть?
Это уже напоминало самый настоящий допрос. Почему Артен так привязался к моим родителям? Подумаешь, мало ли сирот в мире. Как будто это имеет какое-нибудь значение.
– Арлин, не заставляй меня повторять вопросы, – прошелестел Артен и сделал шаг вперед.
– Когда моей матери было восемнадцать, она отправилась в Рочер, – неохотно сказала я. – Ну, по крайней мере, так рассказывала тетя. Так или иначе, но в большом городе матери не удалось найти свое счастье. Через пару лет она вернулась в родные края. Со мной под сердцем. Родители, конечно, не пришли в восторг, но все-таки приняли дочь обратно. Правда, замуж ее уже не смогли выдать. Наша семья была не настолько богата, чтобы найти жениха, который согласился бы воспитывать чужого ребенка. – Хмыкнула и добавила: – Видимо, я унаследовала от матери нежелание киснуть в крохотной деревеньке и выходить замуж за нелюбимого.
– Любопытно, – коротко, почти не разжимая губ, обронил Артен.
Вернулся к столу, но садиться не стал. Вместо этого оперся рукой на спинку кресла, внимательно глядя на меня.
Спрашивается, и почему так глазеет?
– С тобой в детстве случались какие-нибудь приключения? – спросил Артен.
– Приключения? – Я со скепсисом фыркнула. – Какие приключения могут быть в нашей деревне?
– Ты мне расскажи, – с нажимом попросил Артен. – Что-нибудь странное с тобой происходило? Быть может, ты пошла в лес по ягоды и исчезла на пару дней, а когда вернулась, ничего не помнила? Или видела какого-нибудь незнакомого человека, который настойчиво искал встречи с тобой?
– Нет, ничего такого не было. – Я отрицательно мотнула головой. – Я росла обычным ребенком. Да, порой получала за шалости или за лень крапивой от тетки. Но ничего более.
– Как и следовало ожидать, – неожиданно буркнул Артен. – Если на тебя установили ментальный блок, то вполне могли стереть воспоминания об этом.
– Что такое «ментальный блок»? – опасливо поинтересовалась я.
Артен отодвинул кресло и сел. Положил на стол локти, переплел пальцы и удобно расположил на них подбородок, по-прежнему не спуская с меня глаз.
Я смущенно заерзала, вновь судорожно стиснув подлокотники. Что-то мне очень не нравится такое внимание со стороны ректора. Сейчас ведь точно какую-нибудь гадость скажет.
– Арлин, – в этот момент протянул Артен, – видишь ли, мы с Родериком пришли к общему мнению, что потенциально ты одна из самых сильных магов в нашей стране. Но в твоем сознании стоит какая-то преграда. Что-то вроде блока, который мешает тебе полноценно использовать свой дар. В минуты крайней опасности эта защита ослабевает. В этом, кстати, нет ничего удивительного. У многих магов при испуге резко возрастают способности. Как говорится, на что только не пойдешь, лишь бы спасти свою жизнь.
– Другими словами, вы считаете, что кто-то мог установить мне в сознание некий блок, который мешает мне колдовать? – Я растерянно всплеснула руками. – Не обижайтесь, но звучит как бред какой-то. Кому такое было нужно? Нет, лучше спросить так: да кому я вообще сдалась?
